«А я сама это прекрасно знаю», – воркую я в ответ, втягивая в себя его внушительный семитский пенис, и Боб наполняет всю меня музыкой – от самого нутра до кончиков волос. Я чувствую, как во мне бушует водоворот его безудержной страсти, которая наконец заставляет меня взорваться ликующим криком. Я начинаю содрогаться, он эякулирует, и мы согласно трепещем блаженной дрожью – его расслабляет моя любовь, а меня – его гениальность. Но вот наши совместные содрогания затихают в этой безумной пламенеющей ночи, и, прежде чем отлепиться от меня, он произносит слабым гнусавым голосом: «Джоан Байес до тебя далеко, детка». Потом тянется к губной гармонике на ночном столике и зажигает сигарету. Я кашляю от дыма, а он притрагивается ладонью к моей щеке, с любовью глядя на меня, в восхищении от нашего духовного и плотского единения.
Но вдруг, хлопнув себя по лбу, Боб вспоминает, что ему пора возвращаться в фильм. Мы врываемся в уличную сцену из фильма и целуем друг друга на прощание, при этом на нас с интересом взирает Аллан Гинзберг.[52] Зрители в кинотеатре в тот же миг задаются двумя вопросами: а) «Где находился Боб последние сорок пять минут?» и б) «Что делает на экране эта цыпка?». Пока они протирают глаза, полагая, что им все пригрезилось, я ныряю с экрана обратно на свое место. Джейсон приходит в себя, а Боб запевает песню с самого начала, периодически приподнимая солнечные очки и подмигивая мне, словно говоря, что никогда меня не забудет.
– Мне нравится твоя коллекция, – сказал Джош.
– Спасибо, – откликнулась я. – Что хочешь послушать?
Когда он произнес: «Если можно «Горизонты Нашвилл»», мое сердце подпрыгнуло к потолку, украшенному разводами от протечек, потому что этот альбом уже давно стал моим самым-самым любимым. Бывало, мы с Джейсоном, лежа на его кровати, снова и снова слушали то место из «Девушки из северной страны», в котором Дилан перевирает стихи, и вместе смеялись. С тех самых пор я уверилась в том, что мой «идеальный мужчина» тоже отметит этот отрывок.
Я вынула диск из коробки и вставила в плейер. Потом залезла под одеяло, и Джош улегся рядышком. Я сняла кое-что из одежды. Он разделся полностью. Нагишом он казался еще более тощим, что слегка меня обеспокоило. Мне и раньше приходилось иметь дело с ухажерами, чьи детородные органы не отличались достаточными размерами, и веселого в этом, конечно, мало. Я – девушка думающая и потому решила для себя, что не стану пополнять свой любовный список случайно задохнувшимся партнером.
Но тело Джоша было податливым, как и его губы, и через некоторое время все мои страхи улетучились. Когда дело в песне дошло до путаницы, он сказал:
– Мне нравится это место.
Я была на седьмом небе.
Мы повозились под одеялом, и тут Джош спросил:
– У тебя, случаем, нет… сама понимаешь чего?
У меня этого не было, но ведь один из нас вполне мог сходить в магазин на Корт-стрит и купить. С другой стороны, я опасалась, что, если так быстро сдамся, он может потерять ко мне интерес. Поэтому я сказала:
– К сожалению, нет. Но даже если б и был, я не уверена, что мне этого хочется. Ты мне слишком нравишься. Давай пока подождем. Не подумай, что ты меня мало возбуждаешь. Как раз наоборот. Я очень хочу переспать с тобой. Но только… не сейчас.
– Я тоже тебя хочу, – сказал Джош.
И, склонившись друг к другу, мы стали целоваться дальше. До нас донеслось дуновение ветерка. В конце концов, мы заснули прямо поверх одеяла, потому что было жарко.
Когда я проснулась, Джош одевался. Я взглянула на часы: половина девятого.
– Ты куда?
– У меня сегодня еще целая куча всяких дел.
– Но ведь сегодня воскресенье. Я думала, мы вместе позавтракаем.
– Я собирался мастерить полки.
– А-а.
– Дай мне свой номер.
Мы обменялись телефонами. Я оделась и проводила Джоша по лестнице до входной двери. Он взялся было за дверную ручку, а потом резко повернулся, словно передумал уходить, и сказал:
– Ариэль?
Все мои тревоги улетучились. Джош вовсе не бросает меня. Сейчас он приподнимет мой подбородок согнутым пальцем, как в фильмах сороковых годов, повернет к себе мое лицо, страстно поцелует и скажет: «Я передумал. Я хочу остаться с тобой – и не на один день, на всю жизнь!»
– Да? – откликнулась я, глядя на него томным взором.
– Можно мне забрать свой сок из холодильника?
Стоя под душем и скребя себя под мышками, я проигрывала в голове прошлую ночь. Казалось, Джош испытывал ко мне симпатию, а не просто хотел меня, так что, возможно, я была не права, не воспользовавшись случаем. А может быть, он на самом деле – просто козел. Может, он скрывает под приятной внешностью единственное желание – потрахаться – и, не получив желаемого, быстренько испарился.
Или, возможно, дело совсем не в этом. Может, от меня плохо пахнет. Недавно я перешла на этот натуральный дезодорант, «Томе», поскольку Сара сказала, что обычный дезодорант вызывает рак груди. Но этот новый, похоже, улетучивается к концу дня.