– Твоя ошибка была вызвана объективными причинами. Все зависит от того, как рассматривать наклон хрена – с его точки зрения или со своей!
– И это слова утешения? – гневно выпалила я.
– Чего ты от меня ждешь? Ты сама выбрала эту работу. Вот теперь и мирись с последствиями. Просто помни, что говорила Дороти Паркер: «Лучше…»
– Знаю, – сказала я. – Все это я прекрасно знаю.
Когда я вернулась с обеденного перерыва, позвонил папа.
– Кто этот подонок Садовски? – прорычал он.
– Садовски? – ответила я. – А как насчет Аарона?
– Это письмо меня волнует не так сильно. Оно, вероятно, унизительно для тебя, но там не упоминается про маму и меня. Слушай, что же мне делать? Ответить ему, что мы воспитывали тебя правильно?
– Нет!
– Так правильно мы тебя воспитывали или нет?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты действительно такая неуравновешенная?
– Папа, ты когда-нибудь слыхал о сатире?
– Я понимаю, что это сатира. Только не совсем уразумел, в какой степени.
– Помнишь тот наш разговор, когда я просила тебя не рассказывать мне, что именно ты прочел?
– Да, но посчитал, что ты просто бросила мне кость. К тому же меня сильно выводит из себя Ларри Стенли.
– А это еще кто такой?
– Парень из нашего офиса. Каждую среду после обеденного перерыва он подходит к моему столу с газетой, говоря: «Эй, Лео, послушай-ка вот это!» А потом очень громко зачитывает самые пикантные места из твоей колонки, так чтобы услышали все прочие специалисты по системному анализу.
– И что ты говоришь в ответ на это?
– Говорю, что нечестно цитировать тебя вне контекста.
Я не могла не восхититься отцом. В этой чрезвычайно сложной ситуации ему не изменил здравый смысл. Он оказался в затруднительном положении. Подобное способно шокировать родителя-еврея: его ребенок получил Пулитцеровскую премию… за порнографию. Отцовская гордость, вероятно, подталкивала его похвастаться перед сотрудниками моими успехами на новом поприще, а его консервативность и степенность заставили устыдиться сферы моей компетентности.
– Я понимаю, как тебе сейчас трудно, – сказала я.
– Не обо мне следует беспокоиться. О маме. Она предлагает, чтобы мы носили с собой маленькое табло с надписью «Это все вымысел», которое можно будет быстро включать на вечеринках, когда нас спросят, насколько все это соответствует истине.
Придя в тот вечер домой, я нашла в почтовом ящике фирменный конверт «Сити Уик». Внутри лежали три письма, полученные газетой на мое имя, которые переслал мне Тернер: