ДО КОНЦА НЕДЕЛИ я не появлялась в автомастерской Энрике. Сердце замирало при мысли о том, что Вик может мне позвонить, но он не позвонил. Разочарование и обида, поселившись в груди, теперь сидят там, как злокачественная опухоль.
Я сделала глупость, поцеловав его, но в ту секунду мне так хотелось ощутить его силу и вобрать в себя его тепло. Ладно, еще я хотела сблизиться с ним эмоционально и физически. На мгновение мне захотелось забыть прошлое и думать только о будущем. Какая же я дура!
В пятницу вечером я на матч не иду. Остаюсь дома, в постели. Вик не выходит из головы, особенно то, как он посмотрел на меня после поцелуя. У него на лице был ужас, как будто мой поцелуй изменил все и Вику теперь надо скрыться. Раньше мы дружили, у нас были прекрасные отношения. Он был всегда предельно честен со мной, даже если это задевало мои чувства. Сейчас мне очень не хватает этой честности. Не хватает прежнего Вика.
– Ты в порядке? – спрашивает меня мама.
Я пожимаю плечами.
– Это из-за Трея? Или артрит опять обострился? Можно попросить увеличить дозу лекарств, если…
Я медленно сажусь:
– Мам, мне не нужно больше лекарств. Правда. И дело не в Трее.
Естественно, я не могу сказать ей, что дело кое в ком другом.
У нее озабоченный вид, я и начинаю жалеть о том, что мне сегодня так плохо. Если честно, боль не такая уж сильная, вполне терпимо. Плохое настроение и эта подавленность – из-за того, что я испытываю чувства к человеку, которому не нужна.
– Хочешь пойти в кино с папой и со мной? – спрашивает мама, чуть улыбаясь в надежде на «да».
– Нет, – говорю я. – Вам нужно побыть вдвоем. У меня все будет прекрасно.
– Может, подруге позвонишь?
– Мам, все же на футболе.
– Ах да. Я забыла. – Мама всегда переживала из-за моих тренировок, она думала, что я слишком многого хочу от своего тела, и потому испытала облегчение, узнав, что я ушла из команды. Но теперь все друзья во время матчей заняты, а мне остается или быть зрителем, или сидеть одной дома.
– Со мной все будет в порядке. Обещаю. Идите с папой в кино. Отлично вам провести время!
– Ладно, – говорит мама. – Но если тебе станет одиноко, напиши мне. Я не буду выключать телефон.
– Хорошо.
Родители уходят, а я опять ложусь, чтобы просто глядеть в потолок.
В СУББОТУ, ГЛЯДЯ НА СЕБЯ в зеркало, я думаю о команде. Вчера они опять проиграли. Я следил за матчем, слушая местное радио, и каждый раз морщился, когда Фремонт упускал мяч и когда ресиверам не удавалось его поймать. Моника думает, что я о делах команды ничего не знаю, а на самом деле я проверяю турнирную таблицу каждую неделю. Они проигрывают из-за меня.
Жаль, что не могу поговорить с ребятами, сказать, чтобы играли с умом и при этом в каждом игровом моменте не надумывали лишнего. Сказать, чтобы выиграли в память о Трее, что играть надо не только с головой, но и с сердцем, тогда можно с легкостью разгромить соперников. Но я ничего не могу им сказать. Наверное, нет сейчас во всем Фремонте человека, которого ненавидят сильнее меня. Да и Моника тоже, скорее всего, меня ненавидит. Прикрыв глаза, я вспоминаю все то время, что мы провели вместе. От одной мысли о ней мне становится спокойно на душе.
И хотя я только что убедил себя в том, что она больше никогда не взглянет на меня так, как смотрела сразу после поцелуя, я вдруг вспоминаю ее слова: она сказала, что я ей нужен. Но она никогда не узнает о том, что тоже нужна мне.
– ВСТАВАЙ.
Вечер субботы я решила провести в постели, играя в игры на мобильнике. Но тут ко мне в дом ввалились Эштин и Бри. Бри стоит надо мной со стаканом воды.
– Моника, я сказала, вставай. Сейчас же.
Я натягиваю одеяло на голову:
– Зачем?
Эш сдергивает одеяло:
– Мы решили, что ты сегодня идешь с нами в клуб «Мистик». Вот зачем.
Я отрицательно качаю головой:
– Нет, не пойду я в клуб. По крайней мере, сегодня.
А может, и никогда. Не хочется ни танцевать, ни музыку слушать. Раньше мы постоянно туда ходили. В клуб «Мистик» пускают несовершеннолетних, но спиртное продают только тем, у кого на руке браслет «УЖЕ 21». Но это не важно. Когда Эш, Бри и я вместе, нам не нужен алкоголь для того, чтобы взорвать заведение и прекрасно провести время.
– Пойдешь-пойдешь, – говорит Бри, и ее огромные серебряные кольца в ушах качаются при каждом движении головы. – Я знаю там вышибалу. Он пустит нас, как только приедем, и не придется в очереди стоять. Моника, тебе это необходимо.
Я оглядываюсь на Эштин – она у нас всегда была голосом разума. Она-то точно понимает, что мне сегодня не стоит никуда идти.
– Эш, не заставляй меня это делать.
Лучшая подруга, та, что всегда на моей стороне, хватает одеяло и срывает его с постели. А я и забыла, что Эш у нас сильная, ведь она футболистка в мужской команде, которую тренирует самый строгий на всем Среднем Западе тренер.
– Прости, Моника, – говорит Эштин. – На этот раз Бри права. Ты отсиживаешься одна в своей комнате, а тебе бы надо выползти и поразвлечься. На этот раз никаких «но».
