Летит на камень его стеганая куртка. Сверху — его светлая рубаха. Я вижу, что он зол. Чешуйки проступили на шее, плечах, скульптурной вылепленной груди. Таким я его еще ни разу не видела. Он делает шаг ко мне, а я делаю шаг назад. Упираюсь спиной в камень.
Олих наклоняет ко мне свое лицо. Желваки играют на его щеках.
— Я исполнил все твои желания, Велма. Готова ли ты исполнить мое?
И что я должна ему ответить? Мне страшно, хотя до конца я не верю, что он меня обидит.
— Я боюсь тебя, Олих.
Мой шепот, кажется, немного его осадил. Он удивлен.
— Ты. Меня. Боишься? Разве я тебя обидел, Велма? Разве я тебя обманул?
Нет, не обидел. Но скажем так, я все равно опасаюсь.
— Ты готова доверить мне свою жизнь, Велма?
Так хочется ему довериться. Спрятаться за его спиной, согреться на его груди.
Он зол, он почти в бешенстве. Но все же терпелив со мной.
— Доверься, ведьма. Исполни мое желание.
И я решилась. Была не была. Я дотронулась ладошкой до его щеки. Олих тут же накрыл ее своей, поцеловал и … улыбнулся. Расслабился, разгладилось нахмуренное лицо.
И я успокоилась. Он не обидит меня. Странно екает сердечко. Я верю ему.
Он берет меня на руки и вместе со мной опускается на камень. Осыпая меня мягкими поцелуями, расшнуровывает платье. Вспыхивает под его губами шея, грудь. Бабочки в животе заводят свой хоровод, когда он прижимается к нему щекой, осыпает поцелуями, спускается ниже.
Я недоверчиво вскидываюсь, но Олих положив руку на мой живот, толкнул меня обратно.
— Доверься мне, — голос его рвется из глубины его груди и я доверилась. Откинулась на спину, бесстыже распластавшись на теплом камне. По коже плывут, потрескивая, горячие искорки.
Его губы нашли мое лоно и жадно им завладели. Совсем не ожидая такой ласки, я всхлипнула и попыталась откатиться из-под него. Но не пустил. Не позволил даже сдвинуться. Я упираюсь лопатками в камень и обнимаю плечи моего мужчины ногами. Камень подо мною стремительно нагревается, а ласки Олиха такие томительно-мучительные, что прогнувшись в пояснице, рычу, словно львица. Мой рык гасят его губы, я чувствую на них свой запах. Так странно и необычно.
Сладкое скольжение внутри меня, плавное, горячее. Он не торопится, делает несколько первых толчков, давая прочувствовать каждое касание, насладиться им.
— Моя Велма, — шепчет мне в губы.
Проводит языком по нежной шее, прикусывает у основания и так удерживает, ускоряя темп, усиливая удары.
Перед глазами плывет, но я не хочу их закрывать. Хочу смотреть в его глаза, видеть, как бушуют в них золотистые искры.
— Мой Олих, — сами вырываются слова.
Он замер, а затем до крови прикусывает мне шею и срывается в диком темпе. Кажется, что движение наших тел слышно далеко вокруг.
Одно на двоих дыхание. Одно сердцебиение. Страсть к нему пьянит и кружит голову. Нет сил сделать глоток воздуха. Вокруг нет ничего и никого. Нет ни запахов, ни звуков. Только дышу и не могу надышаться его запахом, не могу наслушаться того звука, что идет из глубины его тела.
Тягуче-сладкими движениями в последний раз врезается в мое лоно и горячая лава затапливает меня. Я горю, полыхаю, держусь за него, цепляюсь. Он так и не выходит из меня, лишь переворачивается на бок и переворачивает меня вслед за собой. Нога моя покоится на его бедре, пока он целует меня жадно и ненасытно, до головокружения, до ярких мушек перед глазами.
Его руки сжимают меня и нежно гладят.
— Моя ведьмочка…
Шелковистые губы скользят по чувствительной коже. Я окутана им, растворена в нем. Очарована и околдована. И нет больше сомнений, то, что между нами происходит — правильно. Очень правильно. Чувства, эмоции, ощущения — словно яркая вспышка. Я вижу свое отражение в его улыбающихся глазах.
— Моя Велма, — шепчет мне в губы, а тихое внутриутробное его урчание вторит его словам. И даже кажется, что горячий камень, приютивший нас, содрогается вместе с нами от счастья, от удовольствия…
Глава 41. Прорыв
Олих сказал, что камень, на котором мы нежились, называется око дракона и служил алтарем для многих поколений его предков. Он был на удивление горячим, но той приятной теплотой, которая согревает, а не обжигает.
Несколько раз мы спускались к реке, что протекала неподалеку. Мой мужчина резвился в реке, словно маленький мальчик. Мы, ведьмы, не очень любим воду. Вероятно потому, что нашими предками считаются дикие кошки. Кое-как, по-собачьи, я, все же, умела плавать. Но тут мне пришлось учиться плавать и на спине, и нырять. Олих заявил, что до тех пор, пока я не смогу переплыть речушку, на берег меня не выпустит. Он учил, сначала поддерживая меня под животом. Правда, пару раз отвлекся, вспомнив, каким соблазнительным было мое тело. Я тоже плавилась от удовольствия в руках красавца дракона. И млела от мыслей о том, насколько я оказалась желанной для него.
