… и теперь божественность помещается внутри неё… и Божественный Свет переполняет её… и она теряет собственную волю… выполняя совершенную Божественную Волю
… и божественное Понимание, что делает её ничем и помещает её в ничто. И она становится всеми вещами и понимает собственную бесконечность, которая так глубока и столь велика, что нет в том начала, ни середины, ни конца…
***
Вера: В субботу, 11 апреля, в церкви Сент-Матурин, что рядом с парижским университетом, Гийом Парижский собрал комиссию из двадцати одного профессора богословия. Пятнадцать учителей были из тех, что не смогли найти в марте в деле Гайарда из Крессонсака признаков богословских суждений, но сейчас перед ними был зачитан документ: краткая выдержка из спорной Книги. Инквизитор намеренно не сказал об авторстве…
Разум: Да и зачем? Он и так постарался, как можно точнее перевести вздорные мысли с народного языка на благородную латынь!
Вера: Но как возможно осудить то, что не было прочитано и исследовано? Где же чистота и непредвзятость суждений? И согласитесь, любой перевод — уже нельзя считать истиной, ведь суть — в его добросовестности!
Разум: Ты слишком праведно относишься к простым вещам! Разве есть смысл спасать то, что уже осуждено?
Вера: Но Книга… мы не можем установить истину, пока не прочтем…
Разум: Как можно защищать ересь, если она установлена и признана ересью? Защищать ересь — все равно, что встать в защиту еретика, все равно, что принять его взгляды! Возьмём в пример тамплиеров…
Дух: И правда, девять братьев вызвалось защищать нас в эти дни. И папская комиссия открыла слушания в тот же день!
Вера: И что?
Разум: А то, что мысль, высказанная канониками и богословами гласила однозначно: кто защищает доказанную ересь, тот и сам еретик! И как возможно не доверять собранию лучших умов и учителей современности? Их слово всегда было решающим перед тем, как власть короля совершала следующий шаг в задуманном.
Истина: — Итак, — пальцы Гийома Парижского коснулись грубого кожаного переплета, стоящей в центре церковного пространства на подставке, закрытой книги. Эту историю мне рассказал брат-францисканец Жак из Асколи, который был в тот день среди тех, кто осудили не-мои идеи, но приговорили к позорной смерти МОЮ книгу. — Я представлю на ваш справедливый суд те идеи, что содержатся здесь, — он легко постучал по переплету и взял в руки заранее подготовленный лист:
— Душа, слитая с божественным, не нуждается в добродетелях [1].
— Душа, слитая с божественным в любви, без мук совести и раскаяния, может и должна отдавать этой природе все, что она ищет и желает [2]
— Душа, слитая с божественным, не нуждается в утешениях и дарах Бога, и не должна о них иметь заботу, поскольку и так целиком сосредоточена на Боге [3].
Вера: Вы не найдете в бездушных кратких строках, что вывело перо нотария, ни слов ученых мужей в защиту Книги, ни кводлибет [4] их суждений, лишь — проклятие и осуждение, подписанное «всем цветом» факультета богословия парижского университета.
И опять Гийом Парижский медлил…
[1] философское понятие: постоянное деятельное направление воли (индивидуальной) к исполнению нравственного закона. Если, согласно Учению Книги, душа выполняет волю божественную, то она теряет собственную волю (индивидуальную).
[2] не иметь собственных желаний, отдаваясь всецело любви.
[3] здесь говорится о понятии «благодать». До появления протестантизма распределение благодати было исключительным целом понтифика и церковных властей. Именно отсюда происходят корни такого явления как «индульгенция».
[4] в это историческое время слово имело значение «обсуждение». В парижском университете устраивались специальные дебаты, во время которых, профессор участвующий в кводлибете отвечал на многочисленные и разноплановые вопросы студентов.
========== Ступень шестая ==========
Душа: На шестой ступени душа видит себя бездной смирения, которую она имеет внутри себя.
… Но эта Душа, такая чистая и совершенная, не видит ни Бога, ни себя, но Бог видит Себя и Себя в ней, для неё, вне ее. Бог показывает ей, что нет ничего, кроме Него. И таким образом Душа не ощущает ничего, кроме Него, и любит только Его, восхищается Им, и суть — Он. И существует в Его божественности, и Бог любит свою Божественность, как часть себя.
***
Вера: Так вы закончили? Мне можно продолжать?
Разум: Весь месяц не было покоя! И всё эти тамплиеры!
Дух: Мы защищались!
Разум: О, да! Как начали 11 апреля, с перерывом на Пасхалии, так к субботе 9 мая только управились. Так кто же вас защищал?
Дух: Их было четверо — Реджинальд из Прованса, Петр из Болоньи, Гийом из Шамбоне и Бертран из Сартижа — все знатоки права. И поверьте, весьма успешно!
Разум: Какой ответ даст Вера? Ибо власть в моём лице — теряет свои позиции.
Вера: Гийом Парижский опять собрал пятерых каноников. Тех самых, верных. Он рассказал им всё: что эта женщина — Маргарита, не первый раз предстает перед судом, что Книга, осужденная ранее — ее сочинение. И судить ее должны не за молчание, что хранит она, отказываясь от клятвы, а за то — что повторно впала в ересь, распространяя книгу.
