Весело приговаривая, Юливанна начала укладывать в сумку посуду, продукты, но тут опять задул ветер, и ей пришлось обеими руками держать платье.
— Надень брюки, — сказал Виталий Сергеевич.
— Туда нельзя. Они молчат, но не одобряют. Я знаю.
— Давайте я отнесу, — сказал Юрка.
Юрка нес сумку, а Юливанна всю дорогу сражалась со своим платьем.
Максимовна обрадовалась приходу Юливанны.
— Вот и ладненько, — запела она, — вот и будем тут вдвоем хозяйновать мирком да ладком. А то все на бегу, на тычке, и не наговорисси как следует быть…
Юрка вернулся в лагерь.
Ветер дул уже не порывами, а невидимой упругой стеной давил на лицо и грудь, Юрка даже слегка нагнулся, чтобы легче было идти. Виталий Сергеевич сидел за столом, лицом к морю. На столе стояла начатая бутылка и пластмассовый стаканчик.
— Хорошо, а? — спросил Виталий Сергеевич и сам подтвердил. — Хорошо!
— А когда кончится, пойдем пемзу собирать? Ее в шторм всегда выкидывает, — сказал Юрка.
— Пемзу? Непременно!.. Только почему обязательно пемзу? А вдруг море выбросит какое-нибудь диво? Окованный медью сундук, сработанный где-нибудь в Амстердаме или Вальпарайсо? А в нем пиратская карта с адресом закопанных сокровищ… Или просто он будет битком набит дукатами, флоринами и талерами с изображением пухлой дамочки Марии Терезии. Представляешь, полный сундук?.. И что мы с ним сделаем? — Юрка пожал плечами. — Ну что же делают с деньгами? Их тратят… И мы с тобой будем тратить. Поедем куда глаза глядят, на край света, например. Согласен?
Юрка засмеялся. Виталий Сергеевич отпил из стаканчика и долил еще.
— На край света… В страну детских мечтаний и взрослых дураков… Ну, а Юливанну, как вы говорите, возьмем с собой? — Юрка уже увлекся этой игрой и, улыбаясь, закивал. — Вот и правильно, она годится, с ней можно на край света… А может, это будет не сундук? А скажем… бутылка. Бутылка, обросшая водорослями и ракушками, а в ней призыв: SOS!.. Знаешь, что означает такой призыв? «Спасите наши души»… Это люди придумали, когда еще верили, что душу можно спасти. Спасти можно тело, жизнь, а когда лезут спасать душу… Мы не будем лезть ни в чью душу — попробовали, как другие лезут в нашу…
— Виталий! Ну что ты делаешь?! С твоим сердцем в такую жару, на солнцепеке…
Свист ветра глушил шум шагов. Юливанна вдруг оказалась возле стола и схватила бутылку.
— Не сердись, Юленька, я тоже решил закаляться.
— Таким способом?
— Любым. Страус перестал прятать голову…
— От э т о г о ты никогда не прятался.
— Теперь уже не буду ни от чего. Увидишь.
— А что случилось?
— Ничего. Просто я созрел. Как созревают запоздалые овощи. Не знаю, какие там — латук или сельдерей…
— Это как раз ранние.
— Ну, неважно. Не сердись, Юленька. Больше без твоего позволения ни капли.
— Слово?
Виталий Сергеевич клятвенно поднял кверху сложенные вместе два пальца. Юливанна долго сердиться не умела, и сейчас она засмеялась, взъерошила и без того взлохмаченные волосы Виталия Сергеевича.
— Ух, попался бы ты мне раньше, взяла бы я тебя в ежовые рукавицы…
— И показала кузькину родительницу… А что на кухне?
— Как всегда, полный контакт и мешок нежных излияний. А суп понемножку кипит.
— Может, пока сходим к морю?
Они пошли, и Юрка с ними тоже. Славка и Митька увидели, что они идут на берег, и побежали следом.
— Хорошо! — снова повторил Виталий Сергеевич, только теперь ему пришлось это прокричать.
Вспененные буруны вставали перед ними в полный Юркин рост и с шумом рассыпались, распластывались на песке. Пронзительно зеленеющая полоса ушла еще дальше в море, за ней в черно-синей глубине вздымались, росли и неслись к берегу белые гривы. Слева, над саем, волна заламывалась раньше, вспенивалась и рассыпалась. К ним волна шла во весь рост, вспухала, вздымалась, пенный гребень ее срывал ветер, стена воды с ревом ударяла в песок, вскипала и неслась обратно, но навстречу ей шла новая громада вод, подхватывала опавшую и рушилась сама.
— Нет, — сказала Юливанна, глядя в черную вспененную даль, — не люблю. Я всегда думаю о тех, кто сейчас там…
— Ну, — сказал Виталий Сергеевич, — это еще несерьезно, балла два, от силы три… Искупаемся?
— Ты с ума сошел!
— Вовсе нет. Пойдем, я тебя научу, трусиха.
Они разделись, Виталий Сергеевич взял Юливанну за руку. Они подошли вплотную к разбивающемуся буруну, повернулись к нему спиной. Вал ударил им в спину, обдал пеной. Виталий Сергеевич подпрыгнул и опять стал на ноги, а Юливанна упала бы, если б не удержал Виталий Сергеевич.
Подошла следующая волна, теперь они оба подпрыгнули и оба устояли — вся тяжелая масса воды прошла у них между ног, а их окатило только гривой. Так они стояли и подпрыгивали, Юливанне это понравилось, она уже смеялась и старалась только подпрыгивать выше. Юрка начал стаскивать рубашку.
— Пошли? — крикнул он Славке.
— Ну его, — сказал Славка, — еще собьет.
Юрка снял штаны, сандалии и пошел к вспененным бурунам.
— Молодец! — крикнул ему Виталий Сергеевич. — Давай руку.
