— Вот, — сказал дед и поставил перед ней клетчатый чемодан. — Чего тут, как тут — не знаю, складывал не я, складывали они.
— Спасибо, — сказала Юливанна.
Она расстегнула чемодан, достала сумочку, открыла ее, лицо у нее стало озадаченное. Она поставила чемодан на табурет, открыла его, пошарила в кармане на верхней крышке, засунула руку под платья, пошарила там, растерянно оглянулась, потом подняла чемодан и вывалила из него все. Платья попадали на табурет, свалились на землю. Юливанна провела рукой по лицу и снова растерянно оглянулась.
— Странно, — сказала она. — Я не помню где, но у меня были деньги… Не очень много, но были…
Папка ужасно засуетился, дедовы глаза спрятались в морщинах, рот у Максимовны вытянулся в ниточку. А Юрку почему-то обдало жаром.
— Нас это не касаемо, — сказал дед. — Были они там, не были… Мы ваших денег не трогали. Вот как они сложили, так оно и есть…
— Нет, что вы! — сказала Юливанна. — Как вы могли подумать?.. Я вас ни в чем не подозреваю… По-видимому, она решила, что это его деньги, и забрала все…
— А что же, — сказал папка, — вполне свободная вещь!
— Мы до ваших вещей не касались, — деревянным голосом сказала Максимовна. — И все это нас не касается. Разбирайтесь сами!
— Да, да, конечно… — сказала Юливанна. — Только что ж теперь делать?.. Мне нужно ехать и не на что, нет ни копейки… Даже телеграмму не могу послать…
Папка молча суетился, все остальные сидели как каменные.
— Я прошу, — сказала она, — я прошу — одолжите мне рублей пятьдесят… ну хотя бы сорок… Я сейчас же верну, вышлю телеграфом…
Она подняла голову и посмотрела на всех по очереди, но никто на нее не смотрел и не ответил. Время шло, а они молчали. Молчали и молчали…
— Еще чего! — сказала мамка. — Кабы у нас лишние деньги, мы б тоже по курортам ездили… А тут не знай, чем рты напихать…
— Деньги мы не куем, — сказала Максимовна, — у нас лишних не бывает.
— Но как же быть?.. Я ведь прошу в долг и сейчас же верну… Вот хоть и вещи оставьте в залог…
Сенька-Ангел поднял платья, стал запихивать в чемодан.
— На кой они нам? — сказала мамка. — Нам тут фигурять негде, мы люди рабочие…
Юливанна посмотрела на деда, но тот молчал, Максимовна, поджав губы, смотрела в сторону, папка суетился и вроде бы даже усмехался. Юливанна снова провела рукой по лицу и сказала еле слышно:
— Что же мне теперь делать?..
Семен застегнул «молнию» чемодана.
— Нашла у кого просить! — сказал он. — У них зимой снега попроси — удавятся, не дадут…
— А ты нам не указ! — вскинулась Максимовна. — Мы твоих денег не считаем, ты наши не считай…
— Вот чужие-то вы и любите считать, сквалыги завидущие… Пошли отсюда. Ничего ты у них не допросишься…
Он поднял чемодан, взял своей лапищей Юливанну за локоть и, как маленькую девочку, повел к воротам. Она шла опустив голову и в самом деле стала сейчас похожей на маленькую обиженную девочку.
— Ишь защитник нашелся! — зло сказала Максимовна. — Один утоп, другой присоседился… Такие небось не пропадают!
— А ловкая какая! — сказала мамка. — Дай ей деньги, а потом поминай как звали…
Щемящая жалость к несчастной Юливанне вдруг обратилась у Юрки в ненависть, слепую ярость. Все тело его начало ходить ходуном, как тогда на берегу.
— Ну и гады же вы все! — сказал он. — Подлые гады!
— Ты чего это, поганец! — изумленно открыл глаза дед. — Ты это кому говоришь?
— Тебе! И тебе, и тебе, и тебе… Все вы сволочи! Вы же врете, что денег нет, вы получку получили… Вам жалко, жмоты проклятые…
— Ах ты пащенок! — крикнула Максимовна. — А вы чего смотрите? Вырастили бандита…
Мамка наотмашь хлестнула Юрку по лицу. Он схватился за щеку и отпрыгнул. Он знал, что сейчас его будут бить, но уже не мог остановиться и кричал, торопился успеть сказать все:
— Бить будете? Бейте!.. Все равно вы сволочи и гады… Был дядя Витя, бегали к ним, подлизывались, жрали, пили, а теперь вам денег жалко?.. А куда ее деньги девались?.. Вы их и украли!
— Кто украл? — вскочил папка. — Я тебе покажу — украли!
Папка поймал его за руку, ударил по лицу.
Папка задиристый, но слабосильный, в драках всегда попадало ему. Теперь он был сильнее и бил со знанием дела, туда, где больней.
Юрка кричал, извивался, пытался вырваться, но папка держал цепко и бил все злее и злее…
Юрка изловчился, боднул его в живот. Папка охнул и, схватившись за живот, согнулся пополам. Юрка отскочил в сторону. Лицо у него было разбито в кровь, но он ничего не чувствовал. Его трясло от ненависти.
— Всем бы вам так… За все… Подлые гады!.. Не хочу, не буду я с вами жить… Пропадите вы тут пропадом!..
Мамка бросилась к нему, Юрка увернулся и побежал со двора.
— Беги, беги!.. — крикнула мамка. — Все равно никуда не денешься, жрать захочешь — прибежишь обратно…
