Сталкер нелегально проник в зону и отстал от группы. Да так неудачно: на хвост села милиция, а когда сумел оторваться, застрял в болоте. Да еще и этот странный туман. Казалось бы, еще не все потеряно. Но расскажи кто раньше, что в зоне придется спасаться бегством от монстров, ни за что не поверил бы. К реальной опасности радиации добавятся еще две: мутанты и опасные ребята в противогазах. Но самое страшное – назад дороги уже никогда не будет.
Красные вспышки сверкнули высоко в небе над станцией. Неужели реактор взорвался?
– Быстрее! – крикнул Хром и завел велосипед на мост.
Трот и Кукла поспешили за ним.
Над мостом стремительно сгущалась дымка. Эфемера нырнула в туман.
Что-то внутри Мэда подсказывало: не стоит туда соваться. Он медлил.
– Не отставай, – послышался голос Эфемеры из тумана.
– Сейчас, – ответил Мэд, но войти в подозрительную субстанцию не торопился.
Эфемера выбежала из тумана, который тотчас же рассеялся за ее спиной.
– Пойдем же, скорее!
Мэд вел свой велик, пока они не дошли до брошенного на рельсах велосипеда Эфемеры.
Затем они догнали товарищей.
– Вы чего тормозите?
Кукла потеряла сознание. Трот едва успел поймать ее. Велики с грохотом упали на рельсы.
Эфемера постелила покрывало, Трот посадил Куклу на ткань и сам тяжело опустился рядом.
– Ты чего, Трот?
– Полный порядок! – ответил он и тоже отрубился.
– Что делать? – спросила Эфемера.
– Такси до Иванкова?
– Так и быть.
– Вызывай!
Хром уже посещал Зону – несколько лет назад вместе с проводником. В первый раз он успел наделать косяков: потерял спальник, пока пробирались через болото, натер мозоли неудобной обувью. И все равно ощущений было море. Радиолокационная станция «Дуга», город-призрак, знаменитое колесо с вечно желтыми кабинками, и, конечно же, не менее знаменитая труба над саркофагом. Хром с детства помнил обрывки новостей о взрыве на станции, о том, как мама охала и не пускала его гулять, о причитаниях бабушек, что «все помрем», о рассказах отца о том, как он в ту ночь попал под дождь на дежурстве. Как дети с придыханием говорили «радиация» и мерили дозиметром все вокруг. За почти треть века радиофобия спала, но интерес к тому, что же произошло, у Хрома не угасал.
Он смотрел фильмы, читал воспоминания, играл в знаменитую игрушку и не мог взять в толк, откуда могут взяться мутанты в зоне – ведь поражающий фактор радиационного излучения сказывается на потомках, а никак не на живущих. Если ты облучился, третья рука у тебя не вырастет, а вот шанса иметь потомство можно лишиться запросто. Так что в мутантов Хром не верил.
В этот раз Хром вместе с Тротом, Мэдом, Эфемерой и Куклой решили совершить заброс в зону на великах. На счету Хрома была только одна ходка, а легальный маршрут его не устраивал. «„Два часа по известным местам и несколько однотипных фоток в результате“, – говорили товарищи. – Ни шагу влево, ни шагу вправо». Конечно, в Зону надо ходить самоходами – только тогда можно насладиться атмосферой, побывать там, где ни одна экскурсия легально не проведет, ощутить дух идейного сталкерства. Что за сталкерство из окна автобуса под присмотром экскурсовода? Детский сад!
Встретились в пивной, обсудили детали. Как у Тарковского, только цели другие. Остался последний шанс еще раз посмотреть на саркофаг и венттрубу, пока не накрыла арка. Поездка – на несколько дней. Можно с головой погрузиться в атмосферу угасшей жизни, забытых поселков и индустриальных объектов.
Велосипеды взяли старые, еще советского производства. Если менты схватят, не жалко будет расстаться. Не повезло: заплутали. Пришлось делать большой круг. К границе зоны добрались, когда совсем стемнело. Плохо. Сутки потеряли. Всю ночь пришлось крутить педали. Когда уставали, сбавляли ход.
– Одно из здешних сел, – заговорил Мэд, – родина моего отца. Мне тогда семь лет было. Как же красиво было! Высокие, до небес, сосны. Кристальная родниковая вода. Прозрачная речушка, рыбачь – не хочу. Сказка!
– Там живет кто-нибудь? – спросила Кукла.
– Теперь там живет смерть, – вздохнул Мэд.
Они добрались до места только под утро.
Нашли лаз в колючке, где столбы уже обвалились, и они уже в городе. Припять встретила их заросшими улицами и высокими соснами. Добрались до сталкерской хаты (есть такие в Припяти). Полы вымыты, обои подклеены, окна целы, мебель и матрасы натасканы. Жаль только, все чаще несознательные личности загаживают да менты секут.
Устроились, сообразили поесть. Отоспались. Все равно днем делать в Припяти особо нечего: собой светить опасно, можно нарваться на патруль или на легальных экскурсантов. А те настучат – вот тебе и конец нелегальному забросу. Да еще и дождь за окном. Так что сидели в хате, травили байки, играли в шахматы, смотрели фильмы по ноутбуку, который Хром предусмотрительно захватил с собой.
Дождь закончился, на станцию надвигались сумерки. Поднялись на верхний этаж. С потолка лила вода.
– Аномалия! – пошутил Трот. – Снаружи дождя нет, а внутри идет.
– Если бы, – ответила Эфемера. – А всего лишь крыши давно не латали.
– Под саркофагом, в центральном зале, сейчас, наверное, так же, – задумчиво произнес Хром. – Затем и будут арку надвигать.
За окном в темноте просматривалась станция, светя зловещими красными огоньками. Вентиляционная труба первой очереди, новая вентиляционная труба (эх, старая была лучше!) подсветки гигантских кранов.
