Конечно, смесь извести, мышьяка и соломы не была настолько эффективна, чтобы убивать солдат, как делал тот же иприт в окопах Первой мировой войны. Отравление, дезориентация, кашель — не больше. Кого-то, возможно, он и убьет — при большой концентрации в воздухе при вдохе, но все же основная цель данного обстрела была в другом — запугать и деморализовать. Азиаты данного исторического периода еще не сталкивались с газовым оружием, так что были шокированы.
Чем с удовольствием пользовались артиллеристы и арбалетчики на крепостях. При снизившемся ответном огне они гвоздили копьями, болтами, стрелами и новыми снарядами флот вторжения, переводя потери корейцев с десятков на сотни. А мы ведь еще до абордажа не дошли.
Но одной военной хитростью сражения не выигрываются. Численное превосходство имеет все же огромное значение. Не прошло и десяти минут, как корейцы сообразили, что мокрая тряпка, обмотанная вокруг органов дыхания, пусть и не спасает полностью от едкой взвеси, но здорово снижает вредное воздействие. Да и у нас извести с мышьяком не так много было. Вскоре джонки вновь двинулись вперед через редеющее облако «боевого отравляющего вещества», только они не знали, что я уже давно успел отдать новый приказ.
— Тигр — Пирату.
— Слушаю.
— Пускай первую партию брандеров.
— Понял.
Пока центр построения вражеского флота был занят борьбой за воздух, из-за мыса выползла первая флотилия примитивных лодок. Численностью в полсотни, на каждой из которых было сооружено кострище, обильно политое маслом. Лодками управляли добровольцы, задачей которых было вывести брандеры на прямой отрезок, поджечь, после чего покинуть их и перебраться на парочку баркасов, идущих следом.
Противники на кораблях заметили их значительно позже, чем могли бы, спасибо ядовитому туману. Маневрировать под огнем крепостей было затруднительно, поэтому корейцы попытались отойти и перегруппироваться, чем сполна воспользовались мои стрелки.
Все происходило медленно, но как-то… не знаю, неотвратимо, что ли. С моего наблюдательного пункта все выглядело примерно так: крохотные букашки лодок скользят к крупным жукам, которые неуклюже разворачиваются и пытаются расползтись кто куда. Затем будто рывком брандеры загораются, с их бортов, невидимые отсюда, сигают полуобнаженные пловцы, а сами зажигательные тараны устремляются в самую гущу корейского построения.
Второй и третий эшелоны заметили новую угрозу и довольно оперативно покинули зону поражения, отойдя на пару сотен метров. А вот те, кто принял на себя удар моего примитивного газового оружия, уйти не успели. Максимум, на что хватило мастерства кормчих, — это разомкнуть строй, чтобы один загоревшийся корабль не стал факелом, который подпалит второй. Но и то не у всех.
В итоге брандеры вошли в эту собачью свалку и тут же к небесам вознеслись языки пламени. Глиняные горшки, закрепленные на бортах лодок, треснули от столкновения, выплескивая масло на воду, а горящие костры воспламенили его.
— Очень хорошо! — воскликнул Чэн Шу с такой кровожадностью, что я даже поморщился.
Мне-то самому никакого удовольствия не доставляло знать, что сейчас в километре от нас в результате моего приказа заживо сгорают сотни человек. Как бы ни зачерствел здесь душой, все же я являлся продуктом воспитания двадцать первого века, со всеми его заморочками по поводу ценности человеческой жизни и прочего. А вот тесть был плотью от плоти древнего Китая. Он искренне радовался гибели врагов.
— Да, удачно вышло, — тем не менее ответил я без эмоций.
Не каждая из полусотни лодок нашла себе цель, некоторые так и поскользили дальше вниз по течению. Но и тех, что столкнулись с кораблями, хватило на то, чтобы первый эшелон корейского наемного флота перестал существовать. Десять кораблей горели, превращаясь в головешки за какие-то считанные минуты. Некоторые сталкивались друг с другом. Их экипажи сгорали в огне или тонули, пытаясь найти спасение в воде. Лишь шесть джонок вырвались из огненного ада, в который превратился участок реки.
Силы вторжения получили даже не щелчок по носу, а существенный такой пинок в живот. Меньше чем за час сражения на воде они потеряли около трети своего флота. Бой же еще толком и не начался.
— Мне даже начало казаться, что сегодняшний день мы переживем!
Не удержавшись, я оглянулся на отца своей жены и хмыкнул.
— Вам, дядя Шу, еще с внуками возится. Прошу, больше веры в силы их отца.
Сносимые течением горящие суда — их ведь больше никто не удерживал на курсе — постепенно скрывались из виду. Оставшиеся джонки корейцев, выждав, пока путь к крепостям не откроется, вновь двинулись в наступление. Пусть и потрепанный, флот вторжения все еще оставался серьезной силой, способной справиться с нами. И враг это понимал.
