Мне казалось, что вечер безнадежно испорчен, но когда я отнес картину в кабинет, то, вернувшись, увидел, что все четверо безмятежно расположились на ковре в гостиной. Олли говорил со Стейси, а Кэндис пыталась сплести косичку из платиновых волос Джима. Я ненароком ухмыльнулся представшей перед глазами идиллии.
— Думаю, нам не помешает выпить…
— Я бы выпила вина, — сказала Кэндис.
Когда бутылки были откупорены, кто-то предложил заказать еды на дом. Остановились на китайской кухне — благо совсем недалеко располагался неплохой ресторанчик.
— Забегаловка, — поправила меня Стейси.
Я набрал номер «Haishi Fanguar».
— Та, — ответил женский голос.
— Здравствуйте, можно сделать заказ?
Послышался шорох и затем ответил уже мужчина.
— Та? Говор’итье.
— Хочу сделать заказ, — повторил я.
— Заказ? А… та. Какойе заказа? — медленно произнес мужчина.
Я перечислил блюда, стараясь говорить разборчиво и по существу.
— Подожти… — протянул голос, — Дэн. Повтор’итье.
Разозленный, я принялся перечислять все сначала. Олли лежал на ковре, уткнувшись в подушку, сдавленно хихикал и иногда поднимал глаза, чтобы взглянуть на моё лицо и изойтись новым приступом смеха. Кэндис тихонько прыскала в кулак. Раздраженный новой непонимающей репликой китайца, я бросил трубку.
— Послушай, Майки, — отсмеявшись, сказал Олли. — Как думаешь, зачем люди учат языки? — произнеся последние слова, он снова засмеялся.
— Что? А… Какой же я болван, — сказал я, хлопнув себя по лбу. Кэндис при этом едва не поперхнулась вином. Стейси заржала, не в силах сдерживать смех. Джим с усмешкой почесал бровь.
Я снова набрал номер.
— Ni hao. Wo yao si pan gubozhou… — Так дело пошло гораздо быстрее.
— Nin xiang bu xiang he shenme?
— Bu yong.
— Hao le. Ni zhu zai nar…
Договорив, я повесил трубку, а обернувшись, увидел, что друзья пялятся на меня во все глаза.
— Что?
— Да нет, ничего, — сказала Стейси с убийственной иронией.
— Рядом с тобой я чувствую себя ничтожеством, — не без тени усмешки произнес Джим.
— Да. Мой парень — настоящее сокровище, — прохихикал Олли.
Я поджал губы.
— Дайте подумать. У меня в гостях будущий Премьер-министр, гениальная художница, молодая звезда Арсенала и… — я задумался, глядя на Стейси.
— Вольный философ, — вставил Олли.
— Снежная королева, — прыснула Кэндис. Стейси, смеясь, толкнула её плечом.
— Превосходный дегустатор вина, — сказал Джим, передавая Стейси наполненный на треть бокал красного.
— Ммм… Вам нельзя это пить, — заявила она, сделав глоток.
— Это еще почему? — хохоча, сказали мы вразнобой, потянувшись к подскочившей вместе с бутылкой Стейси.
— Нет-нет, вино для ценителей, — защебетала она, уворачиваясь и держа бутылку над головой.
Так, незаметно для всех, вечер наполнился смехом, уютом и теплом осеннего праздника.
***
Сейчас я понимаю, что это было очень, очень и очень плохой идеей. По правде говоря, я и тогда это понимал. И даже попробовал убедить в этом собравшихся.
— Боже, — только и сказал я.
— Хочешь сказать, что не участвуешь? — насмешливо спросил Олли, не забыв при этом плотоядно облизнуть губы.
— Смотри, Майк, кажется, тебе угрожают, — захихикала хмельная от вина Кэндис. — Как хочешь, можем и без тебя, — сказала она, окидывая Олли заинтересованным взглядом.
— Эй! Я такого не говорил! — ответил я тут же.
— По правде говоря, я не в восторге от идеи, — принялась упираться Стейси. — То есть, конечно, мы с Майком вас поддержим, но для протокола: изначально мы были против! — Она поучительно подняла указательный палец.
Из колонок лилась «What Is Love» Haddaway. Я держался стоически.
— Слава Богу, хоть ты осталась разумной, — сказал я, хлопая по её раскрытой ладони.
— После такого-то количества вина? — усомнился Джеймс.
— Всегда, — пафосно и не очень трезво протянули мы.
— Иногда я их ненавижу, — Олли принялся заново наполнять бокалы. — За непробиваемую солидарность.
— Это что, тост? — спросил Джим.
— За солидарность! — воскликнула Стейси.
— За солидарность! — ответил я, когда наши бокалы встретились.
— Гребаные алкоголики, — беззлобно буркнул Клэнси.
Я протянул руку и встормошил и без того растрепанные волосы Олли.
— Эй! Да, пользуйся тем, что сегодня тебе все можно, — продолжил причитать он.
— Значит, решено? В «бутылочку»? — спросила Кэндис, выливая в бокал остатки вина, и облизнула тёмное горлышко.
— Значит, решено, — обреченно ответил я. — Ты, — вскричал я, встрепенувшись, глядя в нахальные глаза Стейси и неманерно тыча в нее пальцем. — Не вздумай садиться напротив меня!
Воцарившуюся на мгновение тишину разбил немилосердный пьяный хохот. Кэндис повалилась на Олли и уткнулась тому в плечо. Джим прикрыл рот ладонью, глядя на нас, как на душевнобольных.
— Просто не говори ничего, — сказала ему Стейси. — Молчи Джим. Молчи.
***
— Нет.
На меня умоляюще смотрели три пары глаз.
— Ни в коем случае. Исключено.
Взгляды троих друзей перешли на Стейси.
— О, нет-нет-нет. Даже не просите, — запротестовала она.
— Ну почему? — жалобно затянул Олли.
— Да, почему? — вторила ему Кэндис.
