Хватаю Грега, и тот не успевает сообразить, как я почти бегом тащу его к выходу, расталкивая повскакивавших с мест зевак.
Какой-то мудак пытается меня остановить.
— Пошел на хер, — Отталкиваю с пути.
Выскакиваем на улицу и садимся в припаркованную тут же машину. Не пытаясь отдышаться и не смотря на Грега, завожу мотор и даю по газам.
***
Через десять минут мы останавливается на улице… Я и сам не знаю где. Прижимаюсь к рулю, пытаясь сориентироваться.
— Мы недалеко от моего дома, — выглядывая в окно, говорит Грег. — Если темно как в гробу и ни одного фонаря — значит, мы в Ньюэме.
Он смеется. Хохочет в кулак. Я тоже не могу не засмеяться. Мы снова влипли в идиотскую историю, только теперь — на одной стороне.
— А ты не зря ходишь в спортзал.
— Да, еще бы курить бросить, — иронично замечаю я, — чуть не задохнулся, пока бежал к машине.
— Стареешь, — нагло ухмыляется он.
— Зато ты, как я посмотрю, в отличной форме, — укоризненно качаю головой. — Все этого, конечно, дико сексуально… — Я тянусь к бардачку, чтобы достать салфетки. — Но давай вытрем этот ужас с твоего лица.
Беру его за подбородок, стирая кровь. Он трогает нос.
— Цел.
— Ты точно уверен, что в порядке?
Он стягивает накинутую поверх футболки рубашку.
— Чёрт, придется выбросить, — весело говорит он, пялясь на окровавленный рукав. — Со мной всё нормально, и прекрати кудахтать.
Смотрит внимательным, чуть насмешливым взглядом. Удерживаюсь, чтобы не показать язык.
Вдруг он застывает — становится серьезным, смотря перед собой.
— Они очухаются. Не стоит переживать об этих придурках.
Но Грег поджимает губы.
— Как думаешь, там есть камеры?
— Камеры? — недоумеваю я. — А, камеры. Даже не думай об этом. Завтра никто не вспомнит, что ты вообще там был.
Он поворачивает голову и хмурится, пока я говорю, но мои слова его, кажется, успокаивают.
— Боже мой, это было так глупо… — неверяще протягивает он.
— Серьёзно… Ты, хренов уличный боец, что вообще произошло? — Я обнимаю руль, утыкаясь в сгиб локтя.
— Ты здорово вымотался, да?
— Грег. Этот ублюдок к тебе приставал?
Он отворачивается и смотрит в окно.
Что ж, говорить придется мне.
— Слушай. Если ты думаешь, что виноват в этом или что дело в ориентации. Нет. Сколько раз я вытаскивал Стейси из передряг, только потому что какому-нибудь придурку нравилась её мордашка.
— Ты не понимаешь! — тихо восклицает он. — Со мной такого не было!
— А со мной — было. И, как сам видишь, я не ношу на лбу табличку «гей» или «жертва». Это просто случается, и всё.
Протягиваю руку и дотрагиваюсь до его волос, зарываясь в них пальцами. Он не реагирует, только закусывает губу. Кажется, это моя привычка.
— Вот что мы сделаем, — говорю я решительно.
— Что? — Он поворачивает голову и встречает мои губы.
Поцелуй с привкусом соли, алкоголя и адреналина. Похоже, азарт погони передается через слюну — иначе как объяснить что я, хладнокровный и совершенно спокойный, отдаваясь этой совсем не грубой ласке, чувствую, как ускоряется сердце. Я захватываю его губы, и я, долбаный контрол-фрик, забираю всю инициативу. Может, этим поцелуем я хочу сказать: даже не думай, что я потеряю бдительность. Даже не думай, что случится плохое.
Не случится ничего. В этом грёбаном мире с тобой, пока я здесь и уж тем более пока ты чувствуешь мой язык, ничего не произойдет.
Моя власть начинается прямо сейчас, с твоих губ. С нашей встречи, с того момента, как я перехватил взгляд темных глаз, ты попал в поле моего зрения, в поле моего вмешательства. Но сейчас… Я собираюсь навязать тебе всё, что ты захочешь забрать. Я заберу всё, что мешает сосредоточиться на важном.
Не смей отстраняться и открывать глаза. Этот поцелуй — выброшенный в опущенное стекло флаг. Черный, как твои глаза. Ничего снежно-белого, кроме этой, растворенной на языке, таблетки от бессонницы. Никто не сдается, просто кто-то выключил свет.
***
— Это был самый долгий поцелуй, который видела эта улица.
— Да брось. Разве это поцелуй? Это реанимация.
— О, — тянет он, — ты меня откачал. Я вернулся! Я готов!
— К че… Эй, куда ты? — Он накидывает куртку, выскакивает из машины и, остановившись у капота, отбивает барабанную дробь. Ближний свет бросает тень на лицо. Он похож на инопланетянина.
— Эй, чувак, отстань от моей тачки, — высунувшись в окно, кричу я. — Мой парень надерёт тебе зад.
Он улыбается и, пригрозив кулаком, подходит к водительской двери.
— Вылезай. Ну, давай.
— Как хочешь, но я предупредил.
— Да, и что же он сделает? — Наглая ухмылка.
Выбираюсь из салона.
— Не знаю. Может… затискает тебя до смерти?!
— Ай! Черт, щекотно!
Он принимается удирать. Я делаю вид, что собираюсь догнать, и ловлю его на том же самом месте.
— Попался.
— Кажется, да.
Мы стоим, обнявшись. Улица совершенно пустынна. Это обостряет чувства. Волна нежности зарождается внутри и вырастает крыльями, ударяя по плечам. А может, это вес его рук, и я — всего лишь романтический идиот.
— И зачем ты меня вытащил?
— Милая ночь.
— Милая ночь?
— После того, как мы поссорились сегодня — и не говори, что это не было ссорой. Самая настоящая ссора. Я подумал, что должен что-то изменить.
— Например?
