Третий бандит наполовину скрылся в люке, но смотрел не вниз, а на вход, целясь из обреза. Травин выстрелил в него из-под руки, промахнулся, в ответ противник пальнул с обоих стволов. С такого расстояния картечь попала кучно, превращая спину подельника в решето, одна дробина ободрала Травину мочку уха. Не дожидаясь результата, бандит прыгнул вниз. Сергей не стал его преследовать, в браунинге оставалось семь патронов, а банде, про которую говорил Кривошеев, ещё насчитывалось как минимум восемь живых. Молодой человек торопливо набросал на люк тюков, чтобы его невозможно было открыть из подвала, и побежал обратно, в зал, подхватив по дороге оба обреза.
Выстрелы здесь наверняка слышали, но посетители у выхода не толпились, сидели на своих местах, хоть и вели себя настороженно. Травин нашёл глазами свой столик — там всё так же сидели милиционер и учительница, к ним прибавился ещё один, рябой, с низким лбом и мясистым носом, маленького роста. Лицо выглядело знакомо, даже в памяти рыться не пришлось, хотя Сергей увидеть здесь старого знакомого не ожидал.
Долго думать, почему вдруг убийцу и главаря воровской шайки выпустили на волю, он не стал, наметил точку, с которой ему никто Краплёного не загородит, распахнул дверь, перемахнул через прилавок, сметая тарелки, едва приземлившись, вскинул пистолет и сделал два выстрела. Рябой только начал подниматься, подтягивая к себе наган, и тут же повалился обратно на стол. Поземская как раз в этот момент открыла глаза, сонно озираясь, кусочек черепа с волосами отскочил ей на щёку, она, ещё не понимая, что это такое, взяла двумя пальцами кровавый ошмёток, пригляделась, и завижзала что есть мочи.
В подвале было темно, хоть глаз выколи, только где-то вдалеке виднелся тусклый свет, бандит сперва попытался вылезти обратно, упершись плечом в люк, но потом сообразил, что так только он появится в кладовке, его тут же пристрелят, и спрыгнул с лестницы. Зажжённая спичка осветила крохотный кусочек пространства, но этого хватило, чтобы не споткнуться о тюки и ящики. Одной спички не хватило, ушло три, пока бандит добрался до люка. осторожно высунулся.
— Я это, — закричал он, — не стреляйте.
— Мякиш, ты что ли? Что произошло? — помощник Краплёного подбежал первым, за ним ещё двое, — где фраер?
— Не знаю, — Мякиш вскарабкался наверх, вылез наружу, — он Сыча прикончил и Гнилого, а потом лаз завалил, небось, на кухне сховался. Бежать надо, предупредить. Быстрее.
— Да, беги и скажи, что может через вход пробираться, — кивнул помощник, — а там уже Фёдор Мироныч решит.
— А вы? — бандит замялся, ему совершенно не хотелось снова лезть под пули.
— Нам тут приказано стоять и ждать. Давай уже, — заместитель главаря для верности пнул Мякиша ногой, — шевелись, падла.
Когда Мякиш не торопясь и постоянно оглядываясь, скрылся за углом, один из оставшейся троицы почесал за ухом.
— Слышь, Барин, чего делать будем?
— Подождём, — помощник усмехнулся, — в темноте.
Он поднял примеченный возле стены обломок кирпича, и запустил в фонарь. Стеклянная колба разбилась вместе с калильной сеткой, фитиль не погас, но света почти не давал. И тут раздались один за другим два громких выстрела.
Одного взгляда хватило, чтобы понять — Краплёный мёртв. Первый выстрел оказался смертельным, вышибив бандиту мозги, вторая пуля прошла по касательной, и застряла в стене. Напротив трупа учительница из Камышинки билась в истерике, Кривошеев вскочил, потянулся к выпавшему из рук главаря нагану, Травин на ходу покачал головой.
— Даже не думай, — он быстрым шагом подошёл и забрал оружие, — успокой её как-нибудь, и не высовывайтесь.
Сказал это Сергей достаточно громко, и те из барышников, кто приподнялся со своих мест, опустились обратно, в бандитские споры никто лезть не собирался. Кривошеев кивнул, что есть силы хлестнул Поземскую по щеке, та на несколько секунд замолчала.
— А когда выберешься, — добавил Травин, пользуясь тишиной, — обязательно свяжись с московской милицией, скажи, нашёлся Дмитрий Пантелеймонов, он же Краплёный, осуждённый по сто шестьдесят седьмой, они поймут. Запомнил?
Не дожидаясь ответа, Сергей пробежал ко входу, но в дверь высовываться не стал, вытащил обрез и пальнул в окно, целясь снизу вверх. Дробины ушли, никого снаружи не задев, зато мелких осколков стекла посыпалось предостаточно, молодой человек ногой выбил деревяшки, выбрался на улицу.
Лаури поначалу стоял возле повозки, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Ему пообещали, что Хийси выбежит прямо из дверей, и первые несколько минут он примеривал винтовку, знакомую ещё с войны. Но милиционер, который должен был вывести врага, не появился, вместо него выскочил один из членов шайки, что-то быстро сказал главарю. Из нескольких слов, долетевших до него, Лаури понял, что Хийси может выскочить не только здесь, но и с другой стороны здания.
