Из-за этой своей особенности, Альфаран не ел с того как уехал Кларахот. Старик некромаг как не странно очень любил готовить — наверное, воспринимал это, как приготовление зелья. Только с более позитивным эффектом.
— Что принести?
— Чего нибудь пожрать. Мяса жареного много. Хлеба побольше. И сока яблочного кувшин. — ответил Альфаран пожилому разносчику
— А выпить?
— Да не, не надо.
— Ну и правильно. А то вы молодежь, только в рост — и сразу за бутылку, а вот….
— Мне интересно, честно. — соврал Альфаран — Однако я голоден.
— А, ну да, ну да….
Пока разносчика не было — ученик лекаря во все глаза наблюдал за именинами кабатчика. Тот, пьяный в зюзю грязно приставал к собственной жене находившейся в таком же состоянии. Та застенчиво хихикала и отговаривалась тем, что она. дескать жената, но отговаривалась не столь упорно как следовало бы….
Где-то в уголке, кто-то, с помощью деревянной кружки и кулака, объяснял кому-то что "Еще раз назовешь мою Райлу грязной шлюхой — в жопу эту кружку затолкаю!".
У стойки играл на лютне парень 15 лет — его Альфаран не знал.
Под разухабистый мотивчик уже начинали танцевать пары. Первый парень на деревне захотел произвести впечатление на свою пассию — и попытался, было спеть. То, что в него полетел сапог — он счел слегка недостаточной причиной для своего ухода от стойки. Спустя три строчки в него полетела табуретка.
Когда принесли еду — баранью ногу в собственном соку, каравай хлеба, и кувшин сока — Альфаран углубился в процесс поглощения. А в кабаке уже вовсю кипели страсти….
Началось все вполне невинно — бывший солдат Хаф, попросил разрешения спеть песню. Армейскую. Ему разрешили.
Мотив сменился — с бесшабашного, на точный и крепкий.
По скользкой палубе галеры,
Охранники, чеканят шаг.
Мы служим крепко, служим так,
Что крепче камня наши нервы!
Когда вокруг тебя зверье,
Когда опасности под боком,
Следить обязан, крепче оком,
И дело охранять свое!
А умирать… все умирают,
Бывают бунты, шторм бывает,
Но нас, с галеры — не понять вам.
Погибшего помянут братья!
Когда же держим путь домой,
То несмотря на все напасти,
И несмотря на это счастье,
Мы все рискуем головой!
По скользкой палубе галеры….
Песня Альфарану понравилась и он одобрительно помахал Хафу рукой. И тут… уязвленный парень, в которого швырнули табуреткой, улучил время, когда в большой зале было очень тихо.
— Слушай Хаф, а правда что у вас на галерах, женщин нет? — ехидно сказал он
— Ну нет! Трудновато же бывает надо сказать… — бывший солдат не понял куда ведет его оппонент
— Хех! Тогда я не понимаю, чего ты так своей службой гордишься? Ведь и последнему дураку понятно, что когда не было баб, — повисла мертвая тишина — вы там друг дружку….
На слове "вы там" Хаф настолько сильно сжал гриф лютни, что он треснул. И запустил сломанный инструмент прямо в голову столь остроумного оппонента. После чего прыгнул на него сам.
— Уши вырву, падла!
Хаф поступил очень опрометчиво, ибо за спиной у Гарата, было четверо его лучших друзей, которые не собирались молча стоять и смотреть.
Хотя шансы у бывшего солдата были но призрачные, ибо какую-никакую подготовку он проходил, и вполне мог расшвырять пятерых обалдуев. Если бы они были на открытом пространстве, и с голыми руками.
А так — Хаф всего лишь успел основательно пройтись кулаками, по лицу Гарата, выбив ему пару (как оказалось позже — далеко не одну) зубов, и в лепешку расквасив нос. А дальше смяли уже его, после чего начали бить всей толпой.
К счастью, всего лишь голыми руками — если б было иначе, то в дальнейшем события развивались бы совсем по-другому….
Альфаран бы не подскочил, и не кинул бы в кучу малу друг за другом: табуретку, тяжелый огрызок кости, и полупустой кувшин. Затем он бы не ринулся в гущу драки, и не отбил бы Хафа от яростной деревенщины. Не получил бы кулаком в зубы, и не потерял бы от этого клык. Не вернулся бы столь рано домой….
И не увидел бы сидящего на кресле Кларахота. Хмурого как туча.
… - Погоди, погоди! Я не ослышался? Что значит "покинуть Орден"?! — Альфаран ходил по комнате как разъяренный зверь. Будь у него такая часть тела как хвост — он бы бешено, а точнее очень бешено, вращался.
— То и значит. — Кларахот смотрел в одну точку — Просто. Собирай вещи и уходи. Далеко, Ордену ты больше не нужен. Я как-то обещал тебе, что освобожу тебя — ты свободен.
Альфаран остановился и до боли в деснах сжал зубы.
— Что значит "просто"? Нет, Кларахот я не знаю что ты хотел этим сказать, и не понимаю зачем мне уходить из Ордена — но сказать могу одно — завтра же я еду туда. И сам все разузнаю.
— Нет!! — рявкнул было старик, сорвав горло — Нет. В Орден ты не пойдешь. Я сам все объясню.
Альфаран продолжал выжидательно смотреть на старика.
"Жертвоприношение — это один из самых сложнейших обрядов. Конечно не простое сжигание на алтаре растений, и не закалывание жертвенного козленка, или ягненка. Речь идет о жертвоприношении человеческом.
Конечно, со стороны все выглядит легко — побрызгал шаман алтарь какой-то водичкой, помолился Богам, да воткнул в брюхо жертве нож (насчет брюха это кстати очень спорный вопрос).
