Та медленно кивнула красивой головой, глядя на него расширившимся от страха глазами. Впрочем, они у неё всегда были такими. Хоть и прошло уже много времени с тех пор, Ассара даже успела родить и их ребёнку, очень красивой девочке, копии мамы, было уже три месяца, застывший ужас всё ещё стоял в огромных глазах молодой женщины. Тогда он едва успел выдернуть её из лап солдата арха, волокущего беременную аграфку в биореактор, где та должна была послужить сырьём для молодого поколения пауков. Но последствия сказывались до сих пор – молодая женщина часто просыпалась ночами от мучающих её кошмаров. Впрочем, насколько знал Михаил, Ассара была единственным живым в Содружестве разумным, побывавшим в лапах архов и вернувшаяся оттуда. Можно, было, конечно, попытаться вылечить её в капсуле, стерев память о произошедшем. Но искин рейдера категорически отказывался это делать, мотивируя тем, что вмешательство в мозг разумного, принадлежащего к Клану Званов, прописано в запретах Империи Новая Русь. Аппараты же Содружества такой возможности не имели. Лекарства, уход, забота – только такими средствами можно было спасти аграфку от пережитого той душевного потрясения. После спасения ту пришлось лечить в капсуле – пышные светлые волосы девушки стали седыми до кончиков корней. Она ушла в себя, и Михаилу стоило огромных усилий хотя бы немного привести её в относительно нормальный вид. По крайней мере, внешне. Пока только нетипичная для молодых мам молчаливость говорила о том, что эта юная женщина пережила такое, что другие не могут даже представить в самых страшных кошмарах. Правда, роды пошли на пользу. Ужасы нахождения в Улье архов постепенно вытеснялись их ребёнком, который и стал спасительным якорем для психики аграфки. Нет, можно было прибегнуть к помощи псионов, были и другие способы привести Ассару в себя, но человек не хотел варварского вмешательства криворуких мясников, имеющих пси-способности в её мозг. В конце концов, несмотря на то, что внутри он был абсолютно равнодушен к аграфке, та являлась матерью его дочери. А привязанность имперцев к детям стала притчей во языцах всех окружающих Новую Русь государств. Так и Звонарёв слепо, до безумия любил свою малышку и был готов, если потребуется, уничтожить любого, кто обидит девочку. Но вот к Ассаре он был равнодушен. Но никогда не показывал этого, окружив молодую маму заботой и участием. Хотя в последнее время ловил себя на мысли, что та становится ему уже не таким пустым для него местом, как раньше. То ли привычка, всё же уже полгода вместе. То ли общий ребёнок, хотя и зачатый без любви, но тем не менее, желанный для обоих, как ни странно, но холодок равнодушия медленно-медленно начинал таять со стороны мужчины. Аграфке же такого не требовалось – любовь к ребёнку почти сразу перешла и на его отца, к тому же ещё и спасителя от лютой смерти. Так что Михаилу начинало иногда не хватать Ассары, когда та достаточно долго не попадалась ему на глаза…
– Что такое? Кто обидел мою девочку?
Та хлюпнула носиком, утыкаясь ему в грудь.
– Никто. Просто я тебя давно не видела.
– Давно? Часа не прошло…
– Да? А мне показалась, что вечность…
Внезапно прошёл вызов по сети, и супруг аграфки скривился – как не вовремя!
– Да, слушаю?
Голос вызывающего был робким, тот явно почувствовал неудовольствие абонента.
– Прошу прощения, если отвлекаю, господин Арр…
Михаил насторожился – так его звали только, Тьма! Тот парень на крайянской развалине! Добавил теплоты в голос, одновременно прижимая к себе стройное тело.
– Да, слушаю, Мек Алл, кажется?
– Угадали, господин Арр. В общем, я договорился. Хотелось бы…
– Хорошо. Скоро буду.
– Допуск в ангар я вам дал, господин Арр!
Отключившись, Михаил вздохнул, с сожалением отпуская жену от себя:
– Прости, милая, но у меня работа.
Ассара вздохнула – хотя они никогда ни в чём не нуждались, запрещать мужу что-либо аграфка была не приучена.
– А где ты будешь работать?
– Ангар сто семнадцать – С. Это на первой палубе.
Молодая женщина кивнула. Она собиралась навестить супруга, когда дочка проснётся и поест. Озабоченно коснулась груди, хвала вышним силам, у неё достаточно молока. Малышка была на редкость прожорливой…