В нем еще теплилась надежда, что он сумеет каким-то образом снискать расположение человека, о котором он мог бы теперь с еще большей гордостью говорить, как он и мечтал, «мой зять».
Но даже он понимал, что момент для этого явно неподходящий.
Он хорошо помнил, как только что ударил Хариту хлыстом, который все еще держал в руке.
Выйдя из комнаты, он пересек холл и шагнул за, порог.
Лакей помог ему сесть в экипаж.
Уезжая прочь, сэр Мортимер бормотал что-то про себя.
Он ударил Хариту.
Он отчаянно думал теперь, как убедить графа Келвиндэйла, что он сожалеет о своем поступке.
И не находил ответа на этот вопрос.
Граф подождал, пока не услышал, как экипаж сэра Мортимера отъезжает от дома.
Тогда он выглянул в окно и увидел няню в конце сада.
Она, похоже, и не знала, что что-то произошло.
Граф вышел из гостиной, поднялся по лестнице и открыл дверь в спальню Хариты.
Она плакала, и на лице ее было написано отчаяние.
Она подняла голову, когда он вошел.
Тихо произнеся что-то невнятное, как испуганное дитя, попавшее в беду, она бросилась ему навстречу.
Положив руки ему на плечи, она умоляюще заглядывала ему в глаза.
Он понял, что она ожидает известия о неизбежной отправке домой с вместе отчимом.
Но он обнял ее, прижал к себе, и губы его коснулись ее губ.
Он почувствовал, как она вздрогнула, но в следующий же миг придвинулась к нему.
Ее губы были такими мягкими, нежными и невинными.
Его поцелуй был вначале нежным и осторожным, но блаженство, нахлынувшее на нее, передалось ему в ответном поцелуе.
Он не испытывал ничего подобного прежде.
Он прижимал ее к себе все крепче, и его поцелуй становился все более алчущим и страстным.
Харите казалось, что перед ней открылись Небесные Врата.
Она была уверена, что отчим сейчас заберет ее.
Она лишь молилась, когда ушла в спальню, чтобы Дэрол поцеловал ее хотя бы раз, прежде чем она покинет его, чтобы она сохранила в своей памяти этот поцелуй.
«Мне… придется… убить себя, — думала она тогда. — Я не знаю… как… сделать это, но я люблю Дэрола, и никакой… другой мужчина никогда… не коснется меня!»
И вот теперь Дэрол целовал ее, и это было еще более чудесно, еще более прекрасно, чем она могла себе представить.
Боль у нее в груди прошла.
Она уступила место восторгу, такому, какого Харита никогда не знала ранее и который возносил ее в небеса.
Дэрол поднял на нее взгляд и увидел, насколько преобразилось ее лицо.
Он никогда не представлял, что женщина может быть такой сияющей, такой лучезарной и прелестной.
Он понял, что так преобразить человека может только любовь.
Не говоря ничего, он вновь поцеловал ее, и теперь она словно стала частицей его самого, чего в прошлом он не испытывал ни с какой другой женщиной.
Наконец, когда губы их разомкнулись, она промолвила голосом, подобным пению ангелов:
— Я… я молилась… так молилась… чтобы вы… поцеловали меня… всего лишь раз… прежде чем мне придется… оставить вас.
— Ваш отчим уехал, — тихо сказал граф.
— Без… меня? Я должна… следовать за ним?
— Вы никогда больше не увидите его.
Харита смотрела на него с изумлением и непониманием.
— Вы хотите сказать?.. Я… не понимаю… как вы смогли… заставить его уехать?
— Он оставил нас, — медленно произнес граф, — потому что я сказал ему, что мы поженились.
— И… он поверил… вам?
— Я заставил его поверить мне.
— Но он… обнаружит, что это… не правда. О… помогите мне… теперь у меня есть… время, чтобы спрятаться… скажите, где мне… укрыться!
— Вы будете в полной безопасности со мной.
Она смотрела на него расширенными глазами.
— Это… было бы… прекрасно… но мой отчим вернется… Но если я буду… здесь, он… отыщет меня.
— Я сказал ему, что мы поженились, — повторил граф.
— Это было очень… благородно с вашей стороны… сказать это… но он непременно… наведет справки, чтобы… окончательно убедиться, что это… правда.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы он обнаружил, что это действительно правда, а не ложь, — сказал граф.
Он почувствовал, как Харита оцепенела.
Наконец она произнесла еле слышным испуганным голосом:
— Ч-что… вы… хотите с-сказать… мне?
— Я хочу сказать, моя дорогая, — ответил граф, — что люблю тебя и думаю, что ты меня тоже хоть немножечко любишь.
— Я люблю вас всем… сердцем… всей душой… но я… я никогда… не думала, что вы… полюбите меня.
— Но я действительно люблю тебя! — отозвался граф. — Считаешь ли ты, что будешь счастлива со мной всю жизнь?
— Быть… с вами… даже короткое время… — то же, что быть на Небесах! — отвечала она. — Когда… мне грозила… разлука с вами… я думала, что должна… п-погибнуть!
Руки графа еще крепче сжали ее.
— Ты не погибнешь, ты будешь жить, и нас многое ожидает впереди.
— Я… я буду заботиться о вас, — сказала Харита, — чтобы… никто и никогда… не причинял вам страданий.
Граф улыбнулся.
— Это я должен бы сказать тебе! Но поскольку мы думаем одинаково, я полагаю, мое сокровище, что мы будем очень счастливы.
Харита всхлипнула и спрятала лицо у него на плече.
— Я… не верю, что это — наяву… я, должно быть… грежу.
