–Вот ведь Дрянь мелкая, тварь какая! Она утверждает, что от моего Димки ребёнок у неё! Я ей не верю, но бесит она меня! Димка говорит, что у него с ней ничего не было. Да у неё половина деревни побывало! Вся в мать!
–А ты как думаешь, мог он к ней ходить?
Наташа обессилено опустилась на скамейку и развела руками:
–Я не знаю. Не хочу в это верить. Но по осени я вышла встретить Димку с работы, он задерживался почему-то. Стою на крыльце и слышу возню в кустах, вон там, – махнула она в сторону окон спальни Светы, – за елками. Прошла туда тихонько и отодвинула ветки: там двое вошкались. Я позвала тихонько: «Дима?» И парень вдруг сжался и штаны подхватил, а девица без трусов сиганула, только голая попа сверкала. И тут повернулся….
Наташа разрыдалась, и Света обняла её.
–Это оказался он…. А девица в тот подъезд, я за ней, но не догнала. Значит, успела домой забежать!
–Вот животные, как так можно? – Света гладила девушку по спине. Наташу мелко потрясывало, и Света чувствовала, что вот-вот сама расплачется. В душе всё застыло, напряжённо, тяжело. – И ты осталась с ним после этого?
–Я же говорила маме, что мне нужен только он. Как я могу уйти от него, когда я всё променяла на него? Я же не поехала учиться в университет, хотя поступила – только чтобы с ним остаться. Пошла в техникум на повара. Из дома ушла, чтоб с ним быть…. Я без него никто!
–Но это ещё не конец жизни, пойми. Наплевать, кому и что ты говорила. Всегда можно передумать и переделать. Ведь все могут ошибаться….
Наташа всхлипнула и быстро зашептала:
–Я ему тогда простила. Он клялся, что это в первый и последний раз. Я была беременной, и всё ему простила. Теперь у него нет повода для измен – я для него всё сделаю, лишь бы он был счастлив.
–А ты? Ты не должна быть счастлива?
–Мне без него нет счастья, он моя самая большая любовь в жизни, он моё счастье….
Валюшка заплакала, Наташа взяла дочку на руки.
–Я люблю его. И нашу дочь. Это моя семья, а она – моя главная награда. – глаза девушки горели ярко и тепло. Света улыбнулась в ответ и стала качать коляску. Повисло неловкое молчание, и чтобы разбавить его, Светлана спросила:
–А что за мужчина всегда на лавке с ножом сидит?
–Ах, этот, – махнула Наташа в сторону сараев, – муж Маши Мининой, Сергей Михайлович. Его жена после инсульта выгнала из дома, потому что, как она кричала тогда, «калека ей не нужен». Он отец Кристинки, но Кристинке тоже плевать на него. Вот он и живет здесь, в сарае. У него там и печка есть. Теперь он нам всё покрышками украшает.
«Украшает ли?» – подумала Света, глядя на изогнутые шеи резиновых птиц.
Во двор въехала тёмная иномарка. Света узнала парня, который старался завязать разговор с Наташей в первый день пребывания Светы в Таганском. Автомобиль проехал мимо и остановился у соседнего подъезда. Из дома вышла Кристина и, гордо выпятив живот, села рядом с водителем. Иномарка, дав круг почёта по двору, скрылась из вида.
–Вот, теперь с Сашкой куда-то поехала. И что у них может быть общего? Ясно же как белый день! – Наташа снова начинала кипятиться. – Вся деревня с ней спит, а в отцы она моего Димку записывает!
–Наташ, да не бери в голову! Сейчас ещё рано говорить о чем-то, придёт время и всё встанет на свои места. Даже если она девушка самого лёгкого поведения, тебе вредно нервничать сейчас: Валюшка станет беспокоиться.
Наташа презрительно хмыкнула в сторону удаляющейся машине и вздохнула:
–Возможно, ты и права. Не надо решать проблему, когда она ещё не появилась. Мы пойдём домой, нам скоро кушать. Вы идёте?
–Нет, – ответила Света, поднимаясь со скамейки, – мне надо в магазин сходить.
Наташа попрощалась и скрылась в пыльной серости подъезда. Света нарочито медленно вышла на дорогу и всё её внимание проглотил двор белого дома. Под стенами дома, среди мусора и грязного тряпья сидели дети. Богдан что-то сердито объяснял Эсмеральде, вычерчивая по земле веткой прямые. Захар грыз ногти и озирался по сторонам. Из дома доносились мерные поскрипывания и вздохи, но дети словно не обращали на звуки внимания.
Они знали, что вскоре дядя Саша побредет к себе, пошатываясь. Там он долго будет просить прощения у жены, которая знает, где он пропадает, что делает, и про маленькую Изабеллу, но снова простит и примет. А дети смогут вернуться в дом и найти, если повезёт, еды. К вечеру проснётся мать, будет страдать и плакать, рассказывать, как ей стыдно и горько, а потом снова будет пить. Богдан не верил её слезам. Худенький мальчишка в несвежей футболке смотрел на мир устало и мудро. Он знал, что надо многое терпеть не ради себя, а ради сестёр и брата, которые были полностью на его плечах.
Когда Света проходила мимо их двора, он поднял голову и посмотрел на неё. Свете стало неудобно, словно её поймали с поличным. Она торопливо зашагала прочь.
