Я снисходительно улыбнулся. Черт знает что творится! Получается, что она вьет из меня веревки?! Или это я уже так зачерствел, как заплесневелый сухарь, что перестал испытывать нормальные человеческие эмоции? Сопереживание, желание помочь, защитить слабого?!
Но если бы я в себе это не искоренил, то меня уже б давно сожрали и косточки выплюнули. В бизнесе только голый расчет.
А приступ сентиментальной блажи дорого мне обошелся. И словно в открытую рану солью, в мою душу пробралось невольное сравнение. Весьма отрезвляющее.
Точно так же я купился на чистоту и благородство Ланки. Думал, вот он! «Чистейшей прелести чистейший образец»! Как у Пушкина!
А все оказалось намного прозаичней. Я понял, что агентство, где она работала, не совсем модельное. В интернете размещают объявления, типа «Выдадим замуж за миллионера, олигарха и т.д». Девицы пачками ломятся. И среди них отбирают тех, кто реально может зацепить привередливого холостяка. Их обучают манерам, стилю, оттачивают походку и моделируют сценарии «случайного» знакомства. А потом уже попавшийся в силки олигарх оплачивает расходы конторы под видом компенсации за сорванные контракты подающей надежды модели.
Попался и я. И так же выплатил за Ланку неустойку.
Сначала, как только узнал истину, было очень не по себе. А сейчас уверен, что мне достался не самый плохой вариант.
Неужели и эта замухрышка прикидывается такой чувствительной и трепетной ланью, лишь бы вызвать эмоции и привязать?
А что? Сколько раз приходилось стряхивать с себя малолеток, которые по недоразумению были дочерьми влиятельных людей.
Они готовы были залезть в штаны чуть ли не за ближайшим углом! А одна даже решила обвинить меня в домогательстве. Размазав помаду на губах, растрепав волосы и стащив до пояса эластичное платье, ринулась в зал и при всех заорала:
«Папа! Пусть его арестуют. Он хотел меня изнасиловать!» И дурочка даже не сообразила, что я курил в зоне видимости камеры, где она и разыграла спектакль.
Так что Ланкой я теперь защищен на приемах и от таких неприятностей.
И не успел я вынырнуть из размышлений, как нарисовался сюрприз номер два.
– Милый, я заволновалась. Ты уезжаешь, а мне ничего об этом не говорил. И потом собрался ночевать за городом!
Впорхнувшая в дом Ланка, как всегда, просто лучилась позитивом и заботой. Элегантный брючный костюм глубокого синего цвета, лодочки в тон и ярко-бирюзовый шарфик, подчеркивающий ее необычные глаза – все целиком делало ее неотразимо привлекательной, женственной, стильной. И, несмотря на пробивающееся временами раздражение, нельзя не признать, что я до сих пор не могу ею налюбоваться.
Возможно, другие женщины одеваются и более изысканно, как известно, нет предела совершенству, но Ланка – моя жена, принадлежит мне. А остальные пусть облизываются.
– И из-за этого ты бросила все и примчалась сюда, хотя не очень любишь этот дом?! – я усмехнулся. Несмотря на брачный договор, она понимала, что если мужчина решит расстаться, то найдет кучу способов оставить жену с минимальным содержанием. Поэтому всегда держала руку на пульсе. Ненавязчиво контролировала. Даже в офисе скромно просиживала по полдня, пока не вынудила меня перевести молоденькую секретаршу в филиал, а на ее место взять опытную пятидесятилетнюю даму. И надо сказать Ланке спасибо – не прогадал. Офис заработал, как часы.
Хочется иногда доступно объяснить жене, что я не собираюсь снова испытывать судьбу и что она меня вполне устраивает, поэтому ревновать меня глупо, но молчу. Наверно, приятно. Иллюзия чувств.
– Здравствуйте, – нянька Герца отнесла раненую птицу, очевидно, в домик для работников, чтобы пес не нашел, и сейчас застыла столбом, увидев Ланку.
Та, вздернув бровь, критично осмотрела замарашку и перевела вопросительный взгляд на меня.
– Это Варвара, будет следить за домом и Герцем. Я же не могу его оставить на тебя в квартире, – пояснил я.
Глаза Ланки непроизвольно сощурились, выдав ее недоброжелательные мысли, однако она тут же взяла себя в руки и нацепила на лицо снисходительно-барскую улыбку.
– Варенька, отнеси очки в нашу спальню и положи на тумбочку. Только ради Бога, аккуратно. Это «Гуччи». Новая коллекция. Очень. Очень дорогие.
Манерным жестом она сняла со лба очки и протянула девчонке, которая с нескрываемым страхом таращилась то на нее, то на очки.
Вот как раз это один из тех моментов, когда я начинаю раздражаться. Ланка никогда не хамила ни прислуге, ни официантам, но всегда делала так, что они едва не проглатывали язык от дискомфорта.
Было в ее вежливости что-то такое, что заставляло других чувствовать себя пылью под ногами госпожи. Иногда прямо хочется напомнить, что забрал я ее не с Елисейских полей, а из Бирюлево. И что приданое – бобик на цепи…
Осторожно, как рыбу фугу, Варвара взяла атрибут лакшери жизни и понесла наверх.
– Сеня, ты у меня самый замечательный муж, но иногда я чувствую себя такой ненужной и неважной в твоей жизни, что мне становится очень грустно.
Она тяжело вздохнула и приправила глубокой скорбью свой взгляд.
– Ты о чем?
