Я представилась дочерью торговца, что было частичной правдой. Про нападение островитян тоже рассказала, правда в моей версии, напали они не на наемников, а на торговый обоз, с которым я возвращалась в Димар.
Её же история зацепила меня до глубины души. Родители Кэти были мелкопоместными аристократами, но погибли пять лет назад. Наследство перешло к старшему сыну, её единственному брату, который за несколько лет умудрился проиграть в карты, все что оставили родители. Кэти же устроилась работать в типографию, набирала тексты. Пыталась помочь брату, выплатить долги, которые полностью не покрыла даже продажа родового поместья. Совсем тяжело стало год назад, когда помимо игры в карты, брат подсел на порошок цветка Кильи. Для получения очередной дозы, люди готовы на все… вот и брат продал свою родную сестру островитянам. Больше у него ничего не было.
Я не знаю, какой силой воли надо обладать, чтобы после предательства единственного родного человека, продолжать излучать внутренний свет.
К вечеру десятого дня, нам сообщили, что на главный остров мы прибудет через три дня.
Тёплый, влажный воздух, пропитанный солью с трудом проникал в лёгкие. Ноги подкашивались, отказываясь идти, отвыкшие от твёрдой почвы за эти две недели.
Нас вывели из трюма и яркое тропическое солнце ослепило глаза. Пока мы спускались по трапу, я успела отметить, что вокруг много людей, как островитян, так и континентальной внешности. И если вторые выглядели привычно, то первые поражали своим внешним видом. Наверное, знающие люди только по одежде могли определить, кто к какому племени относится, но для меня это была просто экзотика. Особенно поразил мужчина со шрамированием по всему лицу. Узоры вились по щекам уходя за уши. Я слышала, что некоторые племена наносят татуировки и шрамы, но никогда раньше не видела.
В какой-то момент я так засмотрелась, что надсмотрщик толкнул меня в спину, и я чуть не упала с трапа. Поэтому пришлось перевести взгляд под ноги, а то не хватало свернуть шею и так глупо погибнуть.
На нас тоже смотрели с любопытством, но это было похоже на изучение годности товара на рынке.
Под этими взглядами становилось совсем некомфортно, и мы с Кэти ещё больше жались друг к другу.
Дальше нас провели по дороге в дом, построенный на побережье. При ближайшем рассмотрении он оказался борделем.
Кровь отлила от лица, и я слегка покачнулась от накатившего страха, но не было ни единого шанса убежать. Девушки тоже зароптали, но пару ударов привели их в чувство и все мы послушно вошли внутрь.
Я раньше никогда не была в публичных домах, но представляла их немного по-другому. Тут не было таинственного полумрака и расхаживающих мимо женщин в откровенных нарядах. Был холл, довольно простой в убранстве, на диване расположилось несколько мужчин, и много закрытых комнат. Думаю, за дверьми и принимали клиентов девушки.
К большому облегчению скоро выяснилось, что целью нашего визита было приведение будущих рабынь в надлежащий вид. Полмесяца пути наложил на всех нас свой отпечаток и внешний вид был удручающий.
И пусть на принятие ванны мне дали совсем мало времени, но такого блаженства, смывая с себя пот и грязь, я не чувствовала давно.
Принесенное платье было больше похожа на лоскутки ткани, которые мало что скрывали, но, учитывая, что старую одежду забрали, выхода не было.
Я думала, что чувство стыда за дни, проведённые в трюме притупилось, но стоило выйти в этом подобии одеяния, как лицо тут же покрылось красными пятнами. Зато капитан корабля довольно улыбнулся. Другие девушки уже были готовы.
— Ты как? — тихонько спросила Кэти.
— Страшно, — честно призналась я.
— Мне тоже. Но все будет хорошо. Главное мы живы, а значит всегда есть шанс, — ободряюще сжала она мою ладошку.
— Значит так, — прозвучал эхом голос капитана. — Сейчас вас покормят, а
позже сюда придут потенциальные покупатели, ваши будущие хозяева. И в ваших же интересах, им понравиться. Быть покладистыми и послушными. Иначе, первую же ночь, не переживете.
Обед, которым нас накормили, оказался таким вкусным, что даже страх немного притупился. Или после пустой, безвкусной каши, которую нам давали все эти дни, наваристая похлебка и тушёные овощи с мясом казались королевских блюдом. Уже не верилось, что когда-то я ела мясо, овощи и фрукты каждый день, не задумываясь, какой я счастливый человек. Вся моя богатая жизнь аристократки, которая была до бегства в Рулад, сейчас казалось лишь сном. Я бежала в Ангеру, в надежде помочь отцу. А в итоге и отцу не помогла, и меня ждёт незавидная участь.
Иногда, по ночам, из самой глубины души, из самых потаенных её уголков я доставала воспоминания о Нике. Перебирала в памяти как самые драгоценные камни, проведённые вместе минуты и прятала обратно. До следующей ночи. Потому что слишком горько и слишком сладко становилось от них. Потому что я мечтала вновь почувствовать себя в его крепких объятиях и потому что этого никогда не случится. Потому что после воспоминаний сильнее чувствовала тоску и отчаяние, с которым успешно боролась днем.
