Амбань смотрел на меня широко раскрытыми, безумными глазами, потом на ларец с опиумом, потом снова на меня. В его взгляде боролись алчность, животный страх перед последствиями и всепоглощающий наркотический туман, который уже застилал остатки разума. Идея получить практически неограниченный доступ к любимому зелью, к этому источнику забвения и блаженства, была слишком, слишком соблазнительной, чтобы от нее отказаться.
— Шахты… шахты закрыты… Приказ… — пробормотал он, его голос дрожал. — Узнают — голова с плеч… и моя, и ваша!
[1] чох — медная монета с квадратной дырой посередине, примерно 1/7 копейки.
Глава 7
— Никто не узнает, ваше превосходительство, — повторил я настойчиво. — Мы будем осторожны. И благодарны. Очень благодарны. Подумайте, какой покой и радость принесет вам наш товар…
Я видел, как последняя капля воли покидает его. Он был в плену своей страсти.
— Хорошо… — выдохнул он наконец, откидываясь на подушки. Голос его был почти неслышен. — Согласен… Только шахты я дам отдаленные и не самые богатые. Выбирайте те, что подальше. И старайтесь копать так, чтобы дело не получило огласки. Иначе — беда. Большая беда!
Он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Глаза его закрывались, он погружался в свой опиумный дурман. Мы молча поклонились и вышли из комнаты, оставив ларец на столе. Очир быстро перевел нам последние слова амбаня.
С одной стороны — невероятная удача. Мы получили разрешение на разработку шахты, пусть и не самой богатой, в обмен на опиум. С другой — сделка была заключена с человеком, находящемся в невменяемом состоянии. Насколько можно было доверять его слову? И что будет, когда он придет в себя? Но отступать было поздно. Мы сделали ставку. Теперь требовалось найти эту шахту и начать действовать, пока амбань не передумал или пока его не сместили. Насколько долговечно его слово? Что будет, когда у него кончится наш «подарок» или когда он протрезвеет от наркотического угара?
Возвращаясь на постоялый двор, мы не могли не заметить, как глубоко опиум пустил корни в этом городке. Ханьхэхэй, казавшийся поначалу тише и уютнее Баин-Тумэна, при ближайшем рассмотрении был пронизан этой заразой. То тут, то там в узких переулках виднелись неприметные двери, занавешенные плотными циновками, из-за которых доносился характерный приторно-сладкий запах курящегося зелья. У входов порой сидели или лежали люди с такими же восковыми лицами и пустыми глазами, как у их правителя. Это были опиумные притоны, где за несколько медяков или пару горстей риса можно было забыться в сладком дурмане. Некоторые фанзы выглядели чуть поприличнее — видимо, для клиентов посостоятельнее, но суть была та же. Город медленно умирал, погружаясь в наркотический сон, и его правитель был первым среди обреченных. Становилось понятно, почему торговля здесь шла вяло, а улицы казались тише — многим было просто не до дел.
На следующий день Очир отправился в ямынь за официальной бумагой. Мы ждали его с напряжением. Вернулся он через пару часов, держа в руках свиток из плотной желтоватой бумаги с красной печатью амбаня. Текст был на маньчжурском, но Очир в общих чертах перевел нам суть: владельцу этой грамоты, дозволялось возобновить работы на старой, заброшенной серебряной шахте в урочище с непроизносимым названием, с условием уплаты десятой части добычи в казну амбаня. О закрытии шахт по приказу из Пекина в бумаге не упоминалось — амбань явно действовал на свой страх и риск, прикрываясь фиговым листком официального разрешения.
Теперь наступал самый ответственный момент — передача «оплаты». Амбань ждал обещанную большую партию опиума. Отдать ему весь наш запас, купленный у Тэкклби, было бы верхом глупости. Во-первых, это слишком много за сомнительное разрешение на разработку старой шахты. Во-вторых, кто знает, когда нам самим может понадобиться это сильнодействующее «лекарство» или средство для подкупа. И в-третьих, давать наркоману сразу большую дозу — значит, еще больше усугублять его зависимость и непредсказуемость.
Нужно было хитрить. И тут нам пригодились те самые пустые ящики с клеймом гонконгской торговой компании, которые мы предусмотрительно выкупили у англичанина. План был прост, но требовал аккуратности. Мы решили сделать «куклу» — поддельные ящики с опиумом.
