Я сначала отнесся к его словам с некоторым недоверием. Золото — инертный металл, растениям оно ничего не дает. Отчего же жимолость будет предпочитать места с наибольшим содержанием этого металла? Однако мы все же послушались опытного старика. И действительно, через несколько часов упорных поисков по крутому, заросшему склону наткнулись на обширные, густые заросли той самой жимолости с ярко-красными, противными на вид ягодами, а рядом, в низинке, — на целую поляну цветущего багульника, от которого шел сильный, дурманящий запах. Не без труда выдолбив разведочную яму у подножия скального выступа, мы промыли породу и — вот оно! Несколько едва заметных желтоватых крупинок на дне лотка вселили надежду в наши сердца.
— Оно! Точно оно! Нашли! Оно, оно самое! — обрадованно закричал Сафрон, подбирая одну из крупинок и внимательно ее разглядывая.
— Копайте здесь, орлы! Чует мое сердце, здесь оно, золото наше! — хмыкнул довольно Захар.
Мы снова с азартом взялись работу. И в соседнем шурфе, заложенном по указанию Захара, на глубине всего в полтора аршина лопата Тита наткнулась на что-то твердое. Это был плотный, слежавшийся слой гравия и песка, который при промывке в лотке дал такой богатый «окрас», что у нас дух захватило! Песок был тяжелым, насыщенным черным шлихом, а среди него ярко, радостно блестели на солнце десятки, если не сотни, крупных, увесистых золотинок!
— Нашли! Золото! Настоящее золото! — воскликнул Тит, заметивший драгоценный металл на дне лотка.
Радости нашей не было предела. Даже всегда невозмутимый Сафар улыбался во весь рот. Казалось, все наши предыдущие мытарства, все лишения и опасности были не напрасны. Мы нашли его, наше золото!
Теперь работа пошла осмысленно. Захар научил нас закладывать шурфы не хаотично, а крестообразно, по определенной, проверенной веками старательской схеме, чтобы как можно точнее проследить направление и определить мощность золотоносной жилы или россыпи. Мы тщательно промывали каждую порцию земли из нового шурфа и скрупулезно, под бдительным оком Изи, считали количество и прикидывали вес золотинок, записывая все результаты в специальную конторскую тетрадь, которую Изя вел с педантичностью настоящего бухгалтера. По динамике изменения содержания золота от ямы к яме, по количеству и размеру золотинок, по их форме и цвету мы постепенно, как слепые кроты, нащупывали тело золотоносной жилы, вырисовывая ее предполагаемые контуры на нашей импровизированной карте местности.
Золото было здесь, совсем рядом, и мы преисполнились решимости взять его все, до последней крупинки. Наша амурская эпопея вступала в новую, самую захватывающую и многообещающую фазу.
Для того чтобы точнее определить размеры и глубину залегания золотоносной жилы, мы стали углублять наши разведочные «лягушки», превращая их в «дудки» — неглубокие, но уже настоящие шахты, с креплением стен из бревен и подобием подъемного механизма для извлечения породы. Это требовало гораздо больше времени, сил и навыков. А главное — больше рабочих рук. Нашей маленькой артели было уже не справиться с таким объемом работ. Встал неизбежный вопрос: где взять людей? Надежных, работящих, не склонных к воровству и пьянству. В этой дикой, безлюдной тайге найти таких казалось невозможным.
Глава 18
Золотоносная жила, которую мы с таким трудом и невероятной удачей нащупали благодаря моим прежним знаниям и чутью старого Захара, оказалась исключительно богатой, превзойдя все наши самые смелые ожидания.
Каждый новый шурф и новая «дудка» — неглубокая шахта с наспех выполненным бревенчатым креплением стен и самодельным скрипучим деревянным воротом для подъема золотоносной породы — давали все больше и больше драгоценного желтого металла. Золото, вымываемое из плотных черных песков на наших примитивных лотках, казалось тяжелым, увесистым, как свинец, иногда в нем попадались небольшие радующие глаз желтые самородки размером с лесной орех, а то и с голубиное яйцо. Счастью нашему не было предела: после стольких месяцев тяжелого труда и горьких разочарований наконец то нас посетил успех!
Однако чем глубже мы уходили в землю, следуя за изгибами золотоносной жилы, чем шире разворачивали работы на нашем маленьком прииске, тем яснее и неотвратимее становилось, что силами нашей небольшой, разношерстной артели, состоящей в основном из бывших каторжников, с нарастающим объемом работ уже не справиться.
И вот очередным вечером мы сидели у жарко потрескивающего костра, отбрасывавшего причудливые тени на наши усталые, обветренные лица, и в который уже раз обсуждали эту насущную проблему.
