— Мы хотеть тебя звать, Курила-дахаи! Жена возвращать. Моя соболь давать. У тебя человек сильный, ружья хорошо. Вместе мы их одолеть! С вами одолеть. Моя твоя весь соболь давать пять год. Много соболь! Белка много! Другой такой же на круг! По ру-ка-ам?
— Что он говори-то, Захар? Позови-ка сюда женку свою, пусть перетолмачит! — не понял толком Софрон.
Захар кликнул жену, и вскоре Аякан появилась у костра, тихонько присев на краешек бревна.
— Расспроси-ка их подробней, — хмыкнул я.
Пока женщина разговаривала с охотниками, я пытался прикинуть, что нам во всей этой ситуации предпринять. В целом, картина была ясна: маньчжуры приплыли с того берега Амура и забрали из стойбища Анги несколько женщин, избрав предлогом какой-то кабальный долг. Анга запретил сопротивляться, понимая, что в случае неповиновения с того берега придет пара джонок с хунхузами. А молодые решительно не желают отдавать своих жен каким-то ушлым залетным хмырям.
И как с этим, спрашивается, поступить? Нет, наше дело, конечно, сторона: проблемы индейцев шерифа, как известно, не волнуют. Но ведь любую ситуацию можно повернуть по-своему! И эти горячие ребята могут оказаться нам в чем-то полезными…
— Слышь, Курила, — прервал мои размышления Захар. — Гольды обещают пять лет нам отдавать всего соболя и всю белку, что сумеют поймать.
Артельщики разочарованно загудели. Предложение нас совершенно не устраивало, еще бы, зачем соболь, когда золото под ногами и без всякого риска.
— Да на хрена нам этот соболь? Мы золота моем в день больше, чем они все втроем соболей за год набьют! — разочарованно протянул Софрон.
Изя, как и ожидалось, презрительно скривился.
— Ой-вэй, Курила, к чему нам эти проблемы? Это же не помощь, это таки война! Нам это надо? Золото ждет, а мы полезем в распри. А если они потом на нас озлобятся? Там за рекой их много!
— А что, сидеть и смотреть, как баб таскают? — хмуро возразил Тит. — Не по-людски это, не по-христиански! Если парни дорогу знают, то можно попробовать!
— А вы что скажете, вашблагородь? — иронично спросил я Левицкого. Тот мрачно окинул взглядом нашу компанию.
— Серж, похищение женщин — это отвратительно! Но это понимаем ты и я!
— Орокан, а сколько этих бандитов? — спросил я охотника.
Тот выразительно поднял два раза растопыренные пальцы обеих рук. Два десятка. Однако!
— Двадцать рыл! Это невозможно! — тут же взвился Шнеерсон. Он уже прикидывал упущенную выгоду от простоя на прииске. — Нам бы свое золото мыть, пока идет, чаем затариться, на ноги встать по-человечески и никого не обижать. Эти китайские негоцианты — за ними же хунхузы стоят, народ дикий, необузданный, с ними связываться — себе дороже выйдет, я вас умоляю! Мы же не солдаты, а простые старатели!
— Да зачем это надо? Чего ты их слушаешь, Курила? — возмутился Софрон. — Гони ты их в шею!
Вдруг, как-то внезапно, мне все это надоело.
— Слышь, Чуриска, а ты бы не рассказывал, что мне делать, ладно? — подпустив в голос самую малую толику угрозы, процедил я. — Не помнишь, как я за тобою, как за малым дитем, ходил, пока ты хворал на красноярском этапе? А мне ведь это на хрен не уперлось тогда! Я вообще утекать уже собирался. А тут вы с Фомичом в ящик грозили сыграть. Может, мне надо было бросить вас да уйти? Али забыл, как недавно с Захаром поступил?
Софрон заткнулся и опустил глаза в землю.
— Ладно, Орокан. А что же ты, скажем, не идешь к казакам, к урядникам?
— Урядника далеко! Урядника деньга нада. Орокан деньга нет. Урядника за река не плыть. Говорить, чужой земля. Нельзя чужой земля ходить! — с горечью произнес молодой нанаец.
Понятно. В этой местности действительно мало русских селений, и недавно поселившимся здесь казакам решительно не до разборок с какими-то китаезами. Половина пытается наладить быт здесь, на новом месте, другая всеми правдами и неправдами старается вернуться назад, в родное Забайкалье. Никто не полезет в разборки местных племен и хунхузов.
Однако пора было уже что-то решать.
— Вот я что думаю, братцы, — обводя всех суровым взглядом, произнес я. — Соболя нам, конечно, без надобности. Но, если мы действительно хотим основать здесь крепкий прииск и жить спокойно, нужно показать, что с нами лучше дружить, чем враждовать, и что мы готовы защищать своих друзей и товарищей. Иначе скоро и на наш лагерь кто-нибудь позарится! И этими «кем-нибудь» станут те самые мансы, как только почувствуют нашу слабость и отсутствие поддержки. А коли будем с местными дружить, то и они всегда помогут и о беде упредят. Надо им сейчас помочь, я так считаю. Да и китайцам по мордасам дать, все-таки это наша сторона. А то они тут вон какие дела творят.
Замолчав, я поворошил головешкой угли в костре. Языки пламени лениво облизывали обугленные поленья, отбрасывая пляшущие тени на лица слушавших меня, затаив дыхание, артельщиков.
— А что касается «чего с них взять» — так это понятно, чего взять. Соболь нам на хрен не нужен, зато рыба и мясо нужны страшно. А то зимой мы тут с голоду опухнем. Натурально, будем сидеть прямо на золоте и помирать с голоду! Слышь, Орокан, когда тут хорошо рыба ловится?
