Я разлепил глаза. Печальный, еще больше похудевший Поль сидел рядом со мной на скамейке. Также на скамейке располагался деревянный поднос. Пара больших желто-зеленых яблок, свежевыпеченный круглый хлебец с тмином и хрустящей темной корочкой, и изрядный ломоть ноздреватого соленого овечьего сыра лежавшие на подносе выглядели бы очень соблазнительно, если бы я не наелся до отвала в покоях Лидии.
- Счастливый, говоришь, - я потянулся до хруста. - Так чего проще, давай поменяемся местами. Я побегаю за тебя с поручениями по усадьбе, а ты отдежуришь за меня в ночную смену в постели у Лидии. И если она будет довольна...
Выражение ужаса возникло на лице Поля.
- Что ты Марк! Что ты! Я не переживу этой ночи! Да к тому же я Марию люблю...
- Одно другому не мешает, - пожал я плечами. - Уж Мария бы простила тебе этот небольшой грешок... Впрочем, небольшим его назвать нельзя. Грешок очень и очень крупный...
- Нет, нет, Марк! Это я так сказал, не подумав...
- Ну не хочешь, так не хочешь. А куда ты сейчас бредешь с этим подносом? Заблудился?
- Нет, это тебе.
- Так я сыт. Скорее Лидия останется голодной, чем я. Если про меня забудут, отберу у нее тарелку, да и весь сказ.
Я немного преувеличивал свои возможности, но лишь немного, и Поль не стал сомневаться в моих словах.
- Мне хотелось поговорить с тобой без свидетелей, а как поговорить, если всё время меня работой нагружают. Вот и придумал, будто ты хочешь перекусить. Иначе Адель меня бы не отпустила никуда.
(Адель, та самая экономка Лидии заведовала всем хозяйством, в том числе и слугами в усадьбе и держала их в большой строгости. Кроме меня разумеется).
- О чем ты хотел поговорить? Адель пристает?
- Никто не пристает. Хорошо, что ты уговорил сеньору Лидию запретить меня трогать. Иначе бы... - Поль зябко передернул плечами. - Даже Аннет руки не распускает, поскольку вот уже неделю, как отсутствует. Нет с этой стороны всё хорошо. Плохо другое: мне тошно здесь, я хочу домой, я хочу увидеть Марию... Мне так тоскливо ...
- А чем тебе Аннет-то не угодила? Я понимаю Лидия большая и очень...взрослая женщина, но Аннет совершенно другое дело. Маленькая, симпатичная, черноволосая девушка, очень похожа на твою Марию, кстати. Можно легко перепутать, особенно в темноте. Если бы ты вел себя с ней более дружелюбно, то тебе, возможно, не было бы сейчас так тошно.
- Как можно сравнивать мою Марию с этой нахальной девчонкой! Мария и не такая маленькая, как Аннет, постарше будет и намного красивее...
(Насколько я знал, Аннет единственной дочке Лидии исполнилось месяц назад ровно столько же, сколько и Марии: пятнадцать лет).
- Тогда могу посоветовать тебе только одно: терпи. Бежать сейчас никак нельзя. Нет ни денег, ни информации. Первый же патруль сцапает нас.
- Так сколько же можно ждать?
- Столько, сколько нужно! Поверь мне! Надо терпеть и ждать. Я знаю, что говорю. Ведь я уже третий раз за свою жизнь попадаю в рабы, и всегда до этого удавалось сбежать. Сбегу и на этот раз. Не сомневаюсь. Вместе сбежим. Что кстати с моим поручением? Разузнал что-нибудь интересное?
- Так рабы и слуги, похоже, и не знают ничего, Адель молчит, ничего не говорит. А прямо спрашивать я боюсь.
- Правильно! Поменьше говори, побольше слушай! - я взял яблоко с подноса. - Ну, давай иди. А то Адель разозлится на твое длительное отсутствие. Не такая уж я важная птица, чтобы ты обихаживал меня слишком долго.
Поль кивнул, взял поднос и с грустным выражением на лице побрел обратно в сторону кухни.
"Пришел, перебил сон, - думал я, хрустя сочным, кисло-сладким яблоком. - Тошно и тоскливо ему видите ли! А мне вот скучно и что теперь делать? Поля от камней идти очищать? Нет уж дудки! Днем делать в усадьбе совершенно нечего. Все работают, все при деле, а вечером, когда все развлекаются, каждый в меру своих возможностей и способностей, уже я приступаю к своей работе".
- И я понима-а-а-ю, что я пролета-а-а-ю... - пропел я на русском.
"Честное слово, кажется, что даже там, в замке Марианны у меня жизнь была гораздо более насыщенная. Да, хорошее, как и большое видится на расстоянии. Интересно, насколько еще у Марианны хватит терпения в отношении меня? Лучше не думать об этом. Лучше думать о том, как сбежать. Вот только сбежать отсюда проблематично. Не из усадьбы конечно, а из графства. Насколько я понял, никто кроме амазонок свободно по графству передвигаться не может. Мужики тут почти все рабы, женщины, которые не амазонки большей частью тоже. Никаких бродяг, бродячих музыкантов или разбойников тут не водится. Всех сдуру забредших в графство Кронберг моментально пристраивают к какому-нибудь полезному делу. Полезному для какой-либо синьоры. Стало быть, надо идти не по дороге. Идти в горы? Так там и сгинешь, не зная дороги... Придется ждать неизвестно чего, ждать какого-то мизерного шанса. Он должен быть рано или поздно. Лишь бы для меня не было слишком поздно".
- Послушай, Марк! А почему ты не снимешь этот свой ужасный ошейник? Он ведь не только не эстетично выглядит, так наверно еще и шею натирает?