Но у госпожи магессы было по поводу подъема свое мнение. Она, не открывая глаз, обняла меня руками, прижалась ко мне, да еще в довершение всего еще и ногу на меня закинула.
Ответ на мое сообщение был дан ясный и недвусмысленный: вставать еще рано, продолжаем спать.
Я поднял брови, скривил губы и потряс головой, глядя на Нию. Всем своим видом показывая: я сделал всё что мог. Ния понимающе кивнула и исчезла.
Госпожа магесса сладко сопела мне в ухо, погрузившись в нирвану сна. А я, разбуженный бесцеремонной Нией, лежал не шевелясь, чтобы ненароком не разбудить отсыпающуюся магессу, поскольку заснули мы вчера далеко не сразу.
Вчера я старался произвести на госпожу магессу благоприятное впечатление. И мне это удалось.
Тут надо сказать, что этот средневековый мир в отношении к женщинам оставлял желать лучшего. Нет, внешняя куртуазность присутствовала, правда только внешняя и только у благородных и для благородных, а вот в любви всё оставалось на уровне дикарей, которые набрасывались на женщину, пользовались ею и отваливались в сторону, удовлетворив свои потребности. В таких условиях в выигрыше были только очень страстные женщины, то есть те, которые заходились в экстазе от малейшего мужского прикосновения. Остальные же...никак не разделяли восторгов этих счастливиц относительно встреч с мужчинами и в лучшем случае терпели. А в худшем вообще уклонялись от общения в постели, по возможности понятное дело. Особняком тут стояли амазонки, которые прогибали мир, то есть мужчин под себя, но и они были не особенно счастливы. Судя по тому, что в большинстве случаев просто предпочитали общество друг друга.
Я дикарем не был, пусть и выглядел на сто процентов местным. Там на Земле я был счастливо женат, жену любил и старался, очень старался, чтобы она была счастлива в постели.
Свое отношение к женщинам я не изменил и после всего случившегося со мной. Просто усилий надо было прилагать больше, потому что местные женщины уже ни во что хорошее не верили и не ждали ничего хорошего от мужчин, а просто использовали их для получения материальных благ. У меня получалось помочь ощутить нечто доселе не испытываемое встреченными мною за эти девять лет женщинами. А именно не кратковременное удовольствие, а длительное с частыми пиками острого наслаждения.
С Лили вообще было всё гораздо проще. Она еще верила, она искала, она ждала того, кто порадует ее и я постарался соответствовать. Хотя никаких запредельных усилий от меня это не потребовало. Все эрогенные точки у Лили находились в классических местах, поэтому и на гребне волны наслаждения она очутилась очень быстро, не успев удивится тому, что я не напал на нее, не поторопился сделать привычное дело и по окончании дела, отвалившись от нее захрапеть.
Так я и лежал, наслаждаясь прильнувшей ко мне во сне женщиной, пока снова не появилась Ния. Она, одним своим появление дала мне понять, что нужно повторить попытку пробуждения разоспавшейся магессы. Я понятливо кивнул и задумался.
"Как мне же разбудить эту соню?"
И тут мне кое-что вспомнилось. Читал я, как Ходжа Насреддин учил людей тому, как надо правильно спасать тонущего ростовщика.
- Вы неправильно кричите ему. Вы кричите ему: Дай! Дай руку! Но с ростовщиком это не работает! Где это видано, чтобы ростовщик, что-то тебе добровольно дал!
- А что надо кричать? - спросили люди, пытавшиеся в очередной раз спасти вынырнувшего из воды ростовщика.
- А вот что! - сказал Ходжа Насреддин и, протянув руку державшемуся на воде из последних сил ростовщику, крикнул. - На! На руку!
Утопавший ростовщик немедленно вцепился в протянутую руку.
Я вспомнил эту поучительную историю, а потом и ее продолжение, где в последствии спасение ростовщика вышло боком Ходже Насреддину.
"Но это у Ходжи был выбор: спасать или пройти мимо. А у меня выбора нет. Нужно будить, куда денешься!" - подумал я и, нежно поцеловав приоткрытый ротик Лили, прошептал.
- Лили, может продолжим? Я готов!
И Лили немедленно открыла глаза, сна в которых уже не было.
"Читайте классику, господа! Может пригодиться!" - подумал я, покрывая поцелуями довольную мордашку Лили.