Когда я пришел в себя, то ощутил под собой ровную, твердую поверхность, совсем не похожую на уютный, мягкий сексодром Лили.
- Понятно, - пробормотал я, глядя, как серый свет струится из маленького окошка под потолком. - Знакомые апартаменты...
Я, кряхтя сел. Хилая охапка соломы нисколько не смягчала каменную твердость моего ложа. Знакомая цепь уже была присоединена одним концом к моей ноге, а другим к массивному кольцу, вделанному в стену камеры.
"Дежа вю, какое-то... Впрочем, всё объяснимо. Учитывая горячую любовь ко мне Конса и этого перестраховщика, его начальника де Сада, вполне логично было бы сунуть меня в камеру до прибытия в замок Марианны. Никто не хочет брать на себя ответственность, оставляя меня на свободе..."
Я осмотрел себя. Порезы от меча этого местного Отелло уже затянулись, хотя рубашка и штаны, пропитавшиеся кровью, стояли колом. Но если не двигаться, а сидеть, или еще лучше лежать, то это было не принципиально. Гораздо хуже было то, что голова болела после того, как меня загасил то ли один из стражников, то ли лично Конс...
Я заметил кувшин с водой, кое-как добрел до него, напился, а затем, гремя цепью, вернулся обратно на соломенную лежанку.
"Если есть подозрение на сотрясение мозга, то лучше вылежаться, тем более, что делать до приезда Марианны, Лили и прочих совершенно нечего".
Я повозился, устраиваясь поудобнее.
"Итак, я угробил Гийома и нисколько не раскаиваюсь в этом и не сожалею о содеянном. Самозащита в чистом виде. Вот только Марианна может взглянуть на это совсем иначе. Где она теперь такую `секс-машин` найдет? Может себя предложить? Дескать, раскаиваюсь и горю желанием компенсировать ущерб? Конечно, если бы у меня была склонность к суициду, то тогда лучшего варианта и придумать было бы нельзя. Но тут неизвестно кто успел бы первым: оскорбленная моим предложением Марианна или же оскорбленная тем же предложением Лили. Понятное дело лучше помалкивать и надеяться, что Лили во всем разберется и отстоит меня перед Марианной".
Я аккуратно, чтобы не лишний раз не шевелить головой, перевернулся на другой бок.
"Вот только сохранится ли у Лили желание защищать меня, когда она узнает подробности случившегося. Нанси-то была топлесс, наверняка в таком виде и по замку бегала, когда звала на помощь. Там в коридоре, как пить дать, весь пол слюной закапан, когда народ бесплатно наслаждался таким роскошным зрелищем. Самой-то Нанси такая реклама только на пользу. Мужики теперь будут усиленно копить деньги, а она быстро восстановит порушенную комнату, но женщины почему-то на такие вещи смотрят иначе, чем мужчины. Мужчины смогут понять и поверить, что я совершенно случайно и строго по делу оказался в комнате наедине с такой женщиной, как Нанси, но вот Лили...
***
Шесть дней, я как Бобик сидел на цепи и даже не гавкал по поводу кормежки. Хотя было такое впечатление, что всё, что оставалось не съеденным в трапезной отправлялось мне. Засохшая каша, обглоданные кости, заплесневевший хлеб и даже вода имела какой-то свой особенный затхлый привкус. Первые пару дней я гордо отвергал такую еду, на третий начал выбирать что-то более-менее съедобное, а на четвертый мёл всё подряд в попытках заглушить голод и в надежде, что желудок сам разберется, что съедобно, а что нет.
На седьмой день ошейник, до того свободно болтавшийся на похудевшей шее, внезапно красноречиво сдавил мне горло.
"Марианна прибыла и еще не курсе той пакости, которую я учинил ей, раз призывает к себе. Будем надеяться, что ее оперативно просветят насчет меня, иначе всё может закончиться очень плохо для меня. Марианна и раньше-то не отличалась терпением, а уж теперь..."
Немного погодя лязгнул засов двери моей камеры. Затем дверь распахнулась и внутрь влетела злая, словно фурия Марианна одетая в дорожное платье. И тотчас устремилась ко мне.
- Гад, мерзавец, сволочь! Ты убил моего Гийома! - тут Марианна сделала богатырский замах, чтобы сбросить немного напряжение и насладиться моей превратившейся в блин физиономией, но вовремя остановилась. Видимо вспомнила последствия одного своего такого же удара. А ведь тогда я был почти распят на стене. Сейчас же подвижность мою ограничивала только цепь. Благоразумие победило. Марианна отошла в сторону, уселась на лавку у стены напротив и уставилась на меня яростным взглядом. Только после этого в камеру осторожно просочились Лили, Сабрина и де Сад. Прочая многочисленная свита осталась в тюремном коридоре.
С Марианной всё было понятно, и я посмотрел на свою надежду: Лили. То, что я увидел мне, крайне не понравилось. Вместо приветливой улыбки плотно сжатые губы, холодный взгляд ранее таких ласковых глаз дополнял нерадостную для меня картину.
"Видимо придется рассчитывать только на себя...", - подумал я и начал.
- Он на меня напал, я только защищался и случайно задел его по голове. Это видимо было у него слабое место..."
- Р-р-р-р! - прорычала в ответ на мою тираду Марианна. Остальные молчали, словно воды в рот набрали.
"Наверно стоит привести подробности", - решил я.