— Ну, тогда к делу. Патрон заказал нам подготовить условия к покупке трех заводиков: Электромеханического, «Дельты» и «Трансмаша». Понятно, контрольных или, на худой конец, блокирующих пакетов акций оных. В связи с неумеренной активностью соперничавшей финансово-промышленной группы сам патрон оказался не то чтобы в заднице, но не готов к покупке: наши розовые директора, даром что совки совками, а цены запросят немалые. В связи со сменой курса — лимонов шестьдесят-семьдесят зеленью. Для крутых китов вроде и не запредельная сумма, бери голыми руками и владей, но и тех денег покуда нет.
Филин прикурил сигарету, резюмировал:
— Нас же с тобой интересует завод «Точприбор».
— «Точка»? — удивленно приподнял брови Панкратов.
— Угу. Пережевываешь?
— Пытаюсь. Но проглотить не могу. Когда-то заводишко был крупный, территория по сию пору чуть меньше всего подмосковного Подольска. Но на ней — слезы. Пустые коробки недостроенных цехов занимают половину площадей; оборудование на две трети разворовано, даже кабели предприимчивые работяги давно в утиль сдали. Работает пяток цехов, но чем они там занимаются — непонятно.
Никто никакого интереса к заводу и раньше особенно не проявлял, а теперь — и подавно. Те приборы, что раньше делали для систем наведения ракет, теперь стали не нужны: конверсия затянулась. А другие успешно какой-то сибирский заводик производит. — Панкратов помолчал, спросил:
— Там что, на территории, залежь алмазов россыпью? Или нефтяную вышку собираются ставить?
— Есть там одна хитрая лабораторийка. Вернее, сеть небольших экспериментальных цехов, завод в заводе, именуемых в бумагах «Цех-К».
— Слышал.
— И что слышал?
— Ковали там во времена оные что-то типа оружия. Впрочем, как везде.
— Для того чтобы уразуметь, что на «Точприборе» ковали, не нужно быть оракулом, — чуть иронически ухмыльнулся Филин. — Я сумел выяснить что. Найти покупателя. Обговорить вариант сделки.
— «Цех-К» бездействует уже лет восемь…
— Он ничего не производит, но не бездействует. Группа яйцеголовых теоретиков родила там одну идейку, вполне достойную Нобелевки. Или миллиарда долларов наличными.
— Таких цен нет.
— Такие цены есть, но, ты прав, их никогда не платят. Но предложенный гонорар, как ты выразился, меня устраивает. Издержки — за счет покупателя.
— Что нужно? Захватить сейф с документами? Вывезти готовое изделие? — Теперь уже ирония слышалась в голосе Панкратова.
— Нужно купить «Точприбор». Именно тогда покупатель получит возможность ознакомиться со всем содержимым «Цеха-К». У него есть также намерение пригласить всех без исключения разработчиков изделия в солнечную Калифорнию.
— И мы тогда получим свои деньги?
— Клиент готов пойти на риск и двадцать процентов суммы вложить в именные сейфы в любом указанном нами банке уже сейчас.
— Мое имя мне дорого, Геннадий Валентинович, но не настолько, чтобы ради него потерять голову.
— Сейфы будут зарезервированы на любые выбранные нами имена.
— Получать в приличном банке денюжки по липовым ксивам…
— Клиент готов выправить нам подлинные паспорта любой избранной европейской или латиноамериканской страны. А также Австралии и Новой Зеландии.
— Даже так…
— На страны с исламским фундаментализмом его влияние не распространяется, да и меня самого туда не тянет. Еще вопросы?
— Красиво излагаешь, Геннадий Валентинович.
— Просто проблемой занимаюсь неспешно. Уже два года.
Панкратов задумался, констатировал:
— Достойный срок.
Филин закурил очередную сигарету — он вообще курил очень много, неспешно и плавно опустил руку во внутренний карман пиджака и извлек два российских заграничных паспорта. Один передал напарнику.
Степан Ильич раскрыл; на собственное фото, рядом с которым были отпечатаны лазерным принтером совершенно незнакомые фамилия, имя и отчество, он взглянул как на само собой разумеющееся, равно как и достаточно равнодушно отреагировал на несомненную подлинность паспорта и всех причитающихся печатей. А вот серию и номер изучил тщательно, так же, как и неведомые непосвященному глазу пометки типа «случайной» точки или «непреднамеренно» оставленной принтером «грязи»… В сочетании с номером и серией… М-да… С таким паспортом можно идти через родную таможню танком «Т-80» и вести на поводке слона, обложенного булками: любой таможенный и фээсбэшный чин ревностно согласится, что это есть бутерброд: люди разные, у каждого свой аппетит.
Степан Ильич произнес только:
— Высокий класс.
— Кто на что учился, — спокойно отозвался Филин. Снова полез в карман и достал еще два паспорта, на этот раз американских. Государственный орел Штатов был хоть и менее авантажен, чем двуглавый отечественный, зато куда более респектабелен.
Панкратов с удовольствием рассмотрел свою новую фамилию; Филин учел все, даже неосознанную привычку человека к звучанию собственного имени: теперь он стал Stephan Pencraft. Фамилия была типичной, а имя Стефан вполне оправдывало славянскую внешность Панкратова; впрочем, большинство славян в Штатах почиталось за поляков и прочих чехов, так что…
— Ты доволен, Ильич? — спросил Филин.
— Профессионально, — сдержанно отозвался Панкратов.
