В-о-от. И выросла я, такая хорошая, с тайной травмой, как и многие, относясь к собственному телу как к чему-то запретному и постыдному, как к сладкому, но скверному, осуждаемому греху… Пока в одной компании пьяной ко мне не пристал тамошний заводила… Уволок меня в спальню, но не лез с руками, с хмельными ласками, а грозно и строго велел раздеваться… Я перепугалась, было жутко стыдно, как в детстве, но вместе со стыдом я испытала такое возбуждение, что… Короче, когда он взял меня, грубо, оргазм я испытала моментально, потом еще, еще… Я орала, как кошка, забыв обо всем на свете, мне было наплевать, что меня слышат по всей квартире, даже, наверное, соседи за стеной… У меня словно было моральное оправдание: заставили. И оттого, что это «оправдание» было, я расслабилась полностью, позволила себе быть самой собой… Самое приятное, что мазохистский комплекс не вошел в привычку, я стала получать удовольствие от секса вообще. Это не так уж мало.
Ольга закурила, резко выдохнула дым, даже не затянувшись как следует:
– Понимаешь, в чем дело? Зажатая сексуальная энергия блокирует все эмоции вообще, жизнь человеческая становится из цветной – серой, и люди волокут ее, как кляча собственный хвост, без радости, без озарений… Сегодня, завтра, всегда – одно и то же… Когда я до всего этого додумалась, то сказала себе: быть счастливой в одиночку нехорошо!
– А вывеску какую повесила?
– В смысле?
– Люди ретроградны, – хмыкнул я. – И для сексуального раскрепощения предпочитают специально отведенные для этого места.
– Прекрати, Олег! Я не содержательница борделя!
– Угу.
– Неужели ты не понимаешь, как важно людям, чтобы…
Договорить она не успела. За окном длинно просигналил автомобильный гудок.
Ольга встала, выглянула в окно:
– Не беспокойся. Какой-то джип. Видно, друзья хозяйки. Номера московские. Заметили вчера свет в окнах, решили навестить.
– А что, хозяйка тоже юная рукодельница и мастерица раскрепощения?
– Олег, – укоризненно произнесла Ольга, – твой цинизм…
– Это и не цинизм вовсе. Чем занята хозяйка по жизни?
– Да какая тебе разница?
Гудок просигналил снова – требовательно, но игриво: водитель выдал какую-то шлягерную мелодию.
– Пойду спущусь, – произнесла Ольга.
– Что-то они больно наглы для гостей.
– Видно, приняли на грудь, желают культурного общения.
Ольга запахнулась в хозяйкин халат, спустилась вниз. Я услышал, как она открыла дверь и вышла на крыльцо… И тут – короткая автоматная очередь рявкнула из полуоткрытой дверцы автомобиля. Я выхватил пистолет, бросился к окну. Выдала меня качнувшаяся занавеска. Новая очередь, в полрожка, развалила стекло, пули, рикошетя о решетку, неслись по комнате, выли, с чавканьем впивались в стропила потолка, щепили драгоценную немецкую мебель.
Если сейчас кто-нибудь из этих шустриков под прикрытием огня проберется в отворенную металлическую дверь, мне хана. Против пары автоматов я продержусь полминуты. Это не кино.
Но налетчики и не собирались атаковать дом. Джип взревел турбиной и покатил прочь. Я выждал минуту, выскочил на крыльцо. Палить из пистоля вслед удаляющемуся авто – полное ребячество. Мельком глянул на Ольгу, отвернулся: то, что было минуту назад живым, очаровательным существом, рассуждавшим о жизненном счастье и тяжкой девичьей доле, теперь… Автоматная очередь попала ей в грудь.
Думать было некогда. Я собрался в секунды. Уже через пять минут за рулем Ольгиной «бээмвухи» вырулил на узкую городскую улочку. Что дальше? Ребята вряд ли станут хорониться в городе. Слишком приметная машина для такого маленького, пусть и полукурортного городка. Все у всех на виду. Законопатить джип в гараж после стрельбы, а самим водочкой наливаться? Вряд ли. Значит, вырулят на серпуховской большак. Не торопясь, но и не мешкая. А затеряться на шоссейке при движении в направлении Москвы ранним вечером в выходной – проще простого. Особенно такой распространенной бибике, как джип. Не говоря уже о возможности свернуть на любой из подмосковных больших и малых городков, на любую грунтовку… Но пока еще утро. Вперед!
Выезжаю кое-как на старый серпуховской тракт, по эту пору абсолютно пустынный. Впереди никто не маячит. Ну да время оторваться у них было. Прибавляю. Глядишь, нагоню. Если, конечно, я все правильно просчитал и ребята не подались, наплевав на два стационарных гаишных поста, на Киевку.
Что это? Заказнуха? Очень не похоже! Разборочная пальба? Кого и в кого? Пасли Ольгу или хозяйку милого домика? Вполне, особенно если она тоже занимается очень неинтересным и бесприбыльным делом: скупкой акций предприятий покровской оборонки. Или – какого-то одного предприятия, остальной весь сыр-бор – ширма? Мысль перспективная, но додумать ее мне некогда. Впереди, примерно в километре, замаячил задок искомого джипа.
