О том, какие мысли посетили голову рязанского полицейского Виктора Ревы по прозвищу Солома, было очень сложно сказать. Да и были ли они там вообще? А может бывший блюститель порядка просто присматривался к тонкому золотому браслету на руке мертвой женщины?
— Ну… Чё стоишь? Будешь здесь шмонать или как? — Штык первым нарушил тяжелую гнетущую тишину.
— Мне и так хватит, — помрачнев, буркнул Солома. — Пусть себе лежат спокойно.
— Пусть лежат, — Зыков повернул голову и поглядел на рядового с нескрываемым удивлением и даже толикой уважения.
— Какого пялишься! Я чё, по-твоему, полное дерьмо?! — обиделся Солома. — У меня между прочим тоже…
Что такого у Соломы «тоже…» капралу на этот раз так и не судилось узнать. Неожиданно на слова рядового наложился требовательный призывный писк. Это очень походило на звук помехи, спровоцированной системой радиоподавления, когда та только-только зацепила тебя своим невидимым сачком. Похоже, именно этот вариант и пришел в голову Соломе. Штык понял это, когда увидел, что рядовой спешно пытается вырубить свою радиостанцию.
— Стой, болван! — капрал остановил напарника. — Это совсем другое. Это датчик!
— Датчик?! — Солома будто очнулся. — Тот самый? Что Виккерс поставил внизу?
— Бегом! — Зыков, не долго думая, схватил рядового за шкирку и толкнул в дверной проем. — Вонючие свинари! Вернулись, твари!
По лестнице наемники слетели, разом перепрыгивая через две-три ступени. В коридоре первого этажа на глаза сразу попалась небольшая баррикада, сооруженная из части того бытового хлама, что валялся там ранее. За баррикадой притаился раненый Жора Хомяк, который держал под прицелом дальнюю часть коридора, ту самую, где и располагался кабинет хозяина фермы.
— Там звук электромотора, — прошептал он, когда Штык и Солома залегли рядом.
— Нихрена не слышу, — Солома покрутил настройку аудиоприемника.
— Еще секунду назад гудело, а теперь затихло нахрен, — уточнил Хомяк.
— Все! Опоздали! — отставной полицейский нервно теребил спусковой крючок гаусс-винтовки. — Они уже внутри!
— Не ссать! Куда этому быдлу против армии!
Штык плавно снял с плеча трофейный БИ-6000 и оставил его под охраной Хомяка. Затем, не спуская глаз с дверного проема, из которого в любую секунду могло последовать нападение, капрал абсолютно бесшумно поднялся на ноги.
— Солома, вперед! Встретим их, пока не осмотрелись!
Рядовой без особого энтузиазма, но все же выполнил приказ унтер-офицера, и они вместе двинулись вглубь полутемного коридора.
— Держитесь левой стены! — прошипел по связи раненый снайпер. — Не суйтесь на линию огня. Тогда я вас прикрою.
Как ни странно, стрелять Жоре так и не довелось. Наемники успели добраться до кабинета прежде, чем оттуда кто-либо появился. Дверь в помещение оставалась не просто распахнутой настежь, но и надежно заблокированной напольным фиксатором. Именно в таком состоянии мародеры ее и оставили, когда полчаса тому назад покидали комнату.
Прекрасно понимая, что в предстоящем поединке победит тот, кто опередит, а главное перехитрит противника, Штык прыгнул вперед, грохнулся боком на пол и, проскользив по нему около метра, влетел в дверной проем. Надо ли говорить, что при этом он крепко сжимал в руках свой четырехствольный «Ремингтон» SK-41, готовый превратить в облако дымящихся кровавых брызг каждого, кто попадется ему на прицел.
Старый, многократно опробованный трюк сработал. Ствол массивного войскового Р-79 оказался направленным примерно на метр выше головы капрала, зато «вышибала» Зыкова глядел точно в грудь рослой, слегка сутулой, перемазанной в грязь фигуре. Чтобы покончить с проклятым фермером, Зыкову требовалось лишь легонько потянуть за спуск, но… Но вместо этого он медленно снял палец со спускового крючка.
— Лёха…! — задыхаясь от адреналина, прохрипел десантник. — Твою мать…! Какого ж хрена ты не откликался?!
— Всем стоять!
Бульдог не успел ответить, так как в дело вступил бывший рязанский полицейский. Инерция атаки вышвырнула Солому прямо на центр двери, где тот и замер, уставившись в дуло лазерного пистолета. Р-79 глядел ему точно в лоб.
— Шлем отрубился, — Сержант будто и не заметил появления рядового. — Поток от «Шквала» совсем рядом прошел. Ну, «кастрюля» тут, значит, и того… накрылась медным тазом, а вместе с ней и вся связь. Вот потому и молчал.
— Офигеть… Сержант?! Живой! — выдохнул Солома, и в этом вздохе слышалось не только удивление, но и несказанное облегчение, ведь пистолет, глядящий ему промеж глаз, держала рука если не друга, то уж точно не врага.
— Витёк… Ты, блин… — для оценки действий подчиненного у Бульдога даже не нашлось слов. Он лишь скривился, сокрушенно вздохнул и, отводя оружие в сторону, пробубнил себе под нос: — И чё я его с собой не взял?! Мог ведь жизнь кому-нибудь из нормальных пацанов сохранить, а этому рязанскому клоуну она все равно нахрен не нужна.
