Живем, как будто бы враги.
Она молчит, а я играю,
Что я слепой, вокруг не зги.
И год назад, мы так играя,
С моей Надеждой разошлись:
«Ты здесь живи, а я к мамуле.
И, да… за мною не плетись».
С ружьем дед уходил в обход,
А я лежал, не мог заснуть.
Все думал – это ли не выход -
Найти дом детства, отдохнуть.
Тот дом… лет десять, как деревни нет,
Где детства дни прошли мои.
Но крепче его точно нет.
Кто видел, говорят, стоит.
Мечта о жизни Робинзона
Пленяла так до темноты.
В тот день вернулся дед с вороной:
– Ох, дура же она, как ты.
Все лезет не туда, все смотрит,
Как будто смерти ищет ход.
Не ведает она, что, может,
Гнездо и есть ее исход.
Дед уговаривал остаться,
Но я ушел.
Меня манит.
Пьянящий аромат ворвался.
В душе моей повис магнит.
Часть 7
Дед показал мне направленье.
– До той деревни двадцать верст.
В надежде я на Провиденье
Пошел вперед средь диких мест.
По занесенному асфальту
Я брел, казалось, сотню лет
И хоть бы кто-то появился,
Все люди вымерли? Их нет.
За поворотом я увидел
Конец дороги и пути.
Ну вот, родимая, добрался.
Нашел тебя, как не крути.
Моя деревня. Милый Дол мой.
Зачем же я тебя искал?
Ведь, знаю, как все это глупо.
Тем более, чудь не пропал.
Но то ли это в подсознании,
Иль где еще… Не отгадать.
Как будто бы предначертание
Найти тебя. И старше стать?
Да. Не секрет. Мы слишком дети.
Вопросы жизни так скучны.
И кроха мудрости, поверьте,
Нужнее воздуха, воды.
Дымок. Кто-то, должно быть,
В деревне все-таки да жил.
Я шел неспешно, медлил, может.
Как много чувств я пережил.
Здесь все как прежде:
Вдоль улицы десять домов.
Вот только…
Разруха сожрала надежду
На электричество, на кров.
ГОЭЛРО
До здешних мест так не дошла.
И люди, жившие надеждой,
Расстались с прошлым навсегда.
В тропу дорога вмиг скатилась
По центру старой колеи.
Машина редко заходила
Сюда. Да нужно было ли?
По краю улицы, у магазина
Стоит красавцем родной дом.
Стоит. Свет бьет из мезонина.
Дом самый крепкий… Вот облом!
И из него дымок чудесный
Стелился нежно по снежку.
И кто-то грелся там у печки.
А я тут мерзну на ветру.
Эх! Ты, судьба, злодейка!
Скажи, ты шутишь надо мной?
В разбитом доме-то, поди-ка,
Ни окон, ни печи живой.
– Ну и куда теперь деваться?
Сказал я вслух, как прогремел.
– Всегда ты можешь постучаться.
Вдруг чей-то голос мне пропел.
Я оробел. Близкий до боли.
Мне голос этот словно…
Я обернулся. В лунном поле
Стоит она. Как это больно.
Часть 8
– Чаю?
Раз третий слышал издали.
Мне кажется, все исчезает.
И почему душа болит?
Сидел я в креслице у печки.
Стояли рядом пироги.
В руках был чай. Он жег мне руки.
Но разум мой парил в дали.
«Ты рядом», – думал непрестанно.
Не шутка ли. Судьба мудрит.
Но ты, ведь, рядом. Это странно
И прекрасно в один миг.
Ты! О, ты! Что рушила мой мир!
О, ты, что, кажется, убила
Любовь! Наш райский сожгла пир.
Злым божествам его спалила.
А вдруг не ты? Вдруг это я?
Вдруг я убил и сжег любовь?
Какая из меня семья,
Когда я пройда вновь и вновь…
Коли вражда между людьми,
То виноваты двое…
Вот значит как. Да. Просто мы
Нуждались в встряске более.
– Ты там живой? Поди, все спишь?
Ты ж не знал, ведь, где я?
Я думала, что эта тишь
И одиночество все склеят.
Что без меня ты будешь жить
И думать так свободно,
Как хочешь.
Что время лечит и живит
Разрушенное беззаботно.
Ты, ведь, нередко говорил,
Точней мечтал об этом доме.
Я слышала, хоть ты и думал,
Что я глуха, а ты в неволе.
И я подумала, что бегство,
Как не смешно,
Но все же средство.
И если хочешь, скажу честно, -
Она смахнула, вдруг слезинку,
И подошла ко мне так близко.
Я видел каждую морщинку
И слышал сердце… как же близко. –
– И если хочешь, скажу честно, -
Сказала шепотом она. –
Моя любовь к тебе безбрежна.
Пусть даже я буду одна.
Я до сих пор не знаю, как же
Ей удалось найти тот дом,
Как обустроила, не знаю,
Но знаю – мы теперь вдвоем.
И пусть потомкам наше «бегство»
Останется, как странный опыт,
Где мы были бедны надеждой,
Но жизнь простила этот ропот.
