- Вот и не указывайте ему,- чуть улыбнулся Зелински.- Речь ведь идет об особого рода эгоцентричности, что заставляет человечество прогрессировать. Это относится и к Ринарку, и к Аскийолю - информация, которой они располагают, подчас неверна, и все же они добиваются лучших результатов, чем мы с вами.
- В каком-то смысле да,- неохотно согласился Морден.
- Именно в том смысле, который нам сейчас жизненно необходим,- Зелински говорил уже на ходу, исследователи торопились уйти.- Мы прикомандируем пару человек присматривать за ними.
- Когда Роффрей заупрямится, за ним и вся наша чертова полиция не усмотрит,- обреченно вздохнул Морден.
Ему нравился Роффрей, но, как он понимал, он-то Роффрею не нравился. Поразмыслив, Лорд пришел к успокоительному выводу - Роффрею вообще никто не
нравится, кроме собственной жены. Какая жалость, что она нашлась, думал Морден.
Зелински с ассистентами не разгибаясь корпели над результатами обследования. Манна, толкового и искусного исследователя, уже стала тяготить рутинная работа. Во время перерыва за кофе он сказал Зелински:
- Профессор, у меня тут кое-что стало вырисовываться. Скорее всего смысла в этом нет, но вынести на обсуждение, пожалуй, стоило бы…
Зелински, не одобрявший склонности Манна к теоретизированию в рабочее время, нетерпеливо перебил:
- О чем вы?
- Да вот, судя по анамнезу, и Толфрин, и Роффрей были на планете, называемой ими Рос, это "решетчатая планета" в Отлученных Мирах. Отдельные ее части существуют в различных континуумах, так же как это, по-видимому, происходит с Аскийолем. Не могло ли случиться, что эта планета оказала на них некое специфическое воздействие? Или, скажем, если они выдержали испытание на Росе, сохранив разум,- а помните, жену Роффрея оно превратило в безумную,- то в результате они стали более приспособлены к борьбе с чужаками?
Зелински сделал последний глоток кофе и задумчиво приложил палец к влажным губам:
- Не исключено, в этом что-то есть. Я скажу вам, на что обратить внимание. Разберитесь досконально в свободное время и представьте мне доклад с вашими соображениями.
- Где ж его взять, свободное время! - воскликнул Манн, впрочем, польщенный: одобрение Зелински само по себе было редким событием.
- Ну, не обязательно же спать
Уиллоу Ковач чувствовала, что понемногу смирилась со своей участью. Роффрей отсутствовал уже достаточно долго, и на скорое его возвращение надежд было мало. Она спокойно наполнила шприц и в очередной раз ввела Мери транквилизатор, но сама от укола решила воздержаться. Теперь, на более спокойную голову, Уиллоу снова вернулась мыслями к Аскийолю. Она знала: ей необходимо встретиться с ним. Чем бы ни кончилась встреча, она по крайней мере будет лучше представлять, что делать.
Уиллоу не сразу разобралась, как включается коммуникатор Роффрея, но в конце концов ей удалось связаться с Морденом.
На экране возникло обрюзгшее лицо Лорда Галактики. Сгорбившись над столом, он вроде бы ничего не делал и тем не менее выглядел невероятно усталым. Наверно, держится на стимуляторах, решила Уиллоу.
Он узнал ее, кивнул и сказал:
- Мисс Ковач, если вы беспокоитесь о Роффрее и Толфрине, то зря. Они призваны в качестве Игроков и, безусловно, свяжутся с вами в свободное время.
- Спасибо,- сказала она,- у меня еще одно дело.
- Настолько важное, мисс Ковач? Как вы понимаете, я очень…
- Я хочу лично встретиться с Аскийолем.
- Пока это невозможно. Да и в любом случае, знай вы, как он выглядит, вы бы не слишком на этом настаивали. Собственно, что вы хотите ему сказать?
- Я не могу передать через третье лицо, это дело чисто личного свойства.
- Личного? А, припоминаю, у вас с ним что-то было…
- Мы были очень близки в Мигаа и в мирах Призрака. Я не сомневаюсь, что он захотел бы повидаться со мной,- последние слова прозвучали не слишком уверенно.
- В очередном докладе я передам ему ваши слова. Боюсь, это все, что я могу сделать.- Морден с любопытством разглядывал ее, но ничего не добавил.
- И когда вы ему расскажете, он встретится со мной?
- Если захочет, обязательно. А ваши слова я ему передам, обещаю.
Экран замерцал и опустел. Уиллоу выключила его и медленно вернулась к койке, где спала Мери.
- Как-то для тебя это все обернется? - сказала она. Чего Уиллоу было не занимать - это сострадания к
тем, кто попал в беду. Даже теперь, при всех своих невзгодах, о которых она и вспоминать не вспоминала, пока не оказалась здесь, она смогла подумать о Мери.
Но сейчас чистое и естественное сострадание, которое Уиллоу могла бы испытывать к любому попавшему в неприятное или затруднительное положение, быстро переродилось в менее здоровое чувство. Она начинала ощущать себя подобием Мери. Обе они - совершенно одинокие женщины; одна потеряла все и вся, попала в ловушку своего расстроенного и путаного сознания, чудом задержавшись на грани полного безумия, другой же все больше казалось, что в тяжелую минуту все ее оставили, не только Аскийоль, но и Толфрин и Роффрей…