В более тяжелых случаях вся жизнь человека состоит почти исключительно из попыток манипулировать «им»; способы, которые применяются для этого, различны: для кого-то это покорность, для кого-то – «хорошее поведение», для кого-то – демонстрация страдания. Мы видим, что тут нет ни чувства, ни мысли, ни эмоции, которые не были бы по крайней мере окрашены потребностью манипулировать «им»; другими словами, ни один психический акт на самом деле не спонтанен или свободен. Такая зависимость, порождаемая и в то же время ведущая к блокированию спонтанности, не только дает определенную защищенность, но также приводит к чувству слабости и подневольности. В таком случае человек, зависящий от волшебного помощника, чувствует, хотя часто и неосознанно, порабощение «им» и в большей или меньшей степени восстает против «него». Такое бунтарство против волшебного помощника, на которого возлагаются надежды на безопасность и счастье, порождает новые конфликты. Их нужно подавлять, чтобы не потерять «его», но глубинный антагонизм постоянно угрожает защищенности, которую человек ищет в своих взаимоотношениях с волшебным помощником.
Если волшебный помощник персонифицируется в конкретном человеке, то разочарование, наступающее, когда тот не оправдывает надежд, – поскольку ожидания иллюзорны, а любой конкретный человек неизбежно разочаровывает, – в дополнение к недовольству собственным порабощением ведет к длительным конфликтам. Они иногда заканчиваются только после разрыва, за которым обычно следует выбор нового объекта, который, как ожидается, осуществит все надежды, связанные с волшебным помощником. Если оказывается, что и эти отношения оканчиваются неудачей, они тоже разрываются, а человек решают, что «такова жизнь», и смиряется. Чего он не понимает, так это как раз того, что неудача связана не с ошибкой при выборе волшебного помощника, а есть прямой результат попытки получить при помощи манипулирования магической силой то, что только сам индивид может совершить благодаря собственной спонтанной активности.
Феномен пожизненной зависимости от внешнего объекта был выявлен Фрейдом. Он интерпретировал его как продолжение ранних, по преимуществу сексуальных уз, связывающих человека с родителями на протяжении всей жизни. Этот феномен произвел на Фрейда такое сильное впечатление, что он предположил: Эдипов комплекс есть ядро всех неврозов; в его преодолении – главная проблема нормального развития.
Сочтя Эдипов комплекс центральным явлением в психологии, Фрейд сделал одно из самых важных открытий, однако адекватно интерпретировать его не сумел: хотя сексуальное влечение между родителями и детьми существует и порождаемые им конфликты иногда являются частью развития невроза, ни сексуальное влечение, ни являющиеся его результатом конфликты не играют главной роли в фиксации детей на родителях. Пока ребенок мал, его зависимость от родителей совершенно естественна, однако такая зависимость не обязательно предполагает ограничение собственной спонтанности ребенка. Впрочем, когда родители как представители общества начинают подавлять спонтанность и независимость ребенка, тот все более и более оказывается неспособен к самостоятельности и поэтому ищет волшебного помощника, персонификацией которого часто оказываются родители. Впоследствии индивид переносит эти чувства на кого-то другого, например, на учителя или психоаналитика. Потребность быть связанным с таким авторитетом вызывается не продолжением исходного сексуального влечения к одному из родителей, а подавлением экспансивности и спонтанности ребенка и вытекающей из этого тревожности.
Как можно видеть, в ядре любого невроза – и нормального развития тоже, – лежит борьба за свободу и независимость. Для многих нормальных индивидов эта борьба кончается полным отказом от собственного «я»; таким образом, человек оказывается хорошо приспособлен и может считаться нормальным. Невротик – это тот, кто не отказался от борьбы против полного подчинения, но кто в то же время остается привязанным к фигуре волшебного помощника, какую бы форму «он» ни принимал. Невроз всегда следует понимать как попытку, по сути безуспешную, разрешить этот конфликт между основополагающей зависимостью и поиском свободы.
