Все, сказанное до сих пор, делает очевидным, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Человеческая индивидуализация, разрыв «первичных уз» не могут быть обращены вспять. Процесс распада средневекового мира занял четыре столетия и завершился только в наше время. Если вся промышленная система, весь способ производства не будет разрушен и не вернется к доиндустриальному уровню, человек сохранит свою индивидуальность, полностью выделится из окружающего мира. Мы видели, что для человека невыносима эта отрицательная свобода, что он пытается найти убежище в новой зависимости, которая заменила бы ему утраченные первичные узы. Однако эти новые связи не дают истинного единения с миром. Человек расплачивается за новую безопасность отказом от целостности своего «я». Фактический разрыв между ним и новыми авторитетами сохраняется. Последние отвращают его от жизни и уродуют ее, хотя субъективно он может подчиняться им добровольно. В то же время он живет в мире, в котором он не только превратился в «атом», но и сохраняет все возможности стать индивидом. Современная промышленная система обладает способностью не только дать всем средства для экономически надежного существования, но и создать материальную основу для полного выражения интеллектуального, чувственного и эмоционального потенциала человека, одновременно существенно уменьшив рабочие часы.
Функцию авторитарной идеологии и практики можно сравнить с функцией невротических симптомов. Такие симптомы порождаются невыносимыми психологическими условиями и в то же время предлагают решение, делающее жизнь возможной; однако это решение не ведет к счастью или личностному росту. Условия, делающие необходимым невротическое решение, остаются неизменными. Изменчивость человеческой природы является важным фактором, побуждающим искать более удовлетворительное решение, если есть возможность его найти. Одиночество и бессилие индивида, его желание реализовать развившийся в нем потенциал, объективный рост производительности современной промышленности являются динамическими факторами, создающими основу все большего стремления к свободе и счастью. Бегство в симбиоз может на время облегчить страдание, но не устраняет его. История человечества – это история растущей индивидуализации, но это и история увеличивающейся свободы. Стремление к свободе – не метафизическая сила и не может быть объяснено законами природы; оно – неизбежный результат процесса индивидуализации и роста культуры. Авторитарные системы не могут разделаться с основополагающими условиями, определяющими стремление к свободе; не могут они и истребить стремление к свободе, порождаемое этими условиями.
В предыдущих главах я старался показать, что определенные факторы в современной промышленной системе в целом и при ее монополистической фазе в особенности способствуют развитию личности, ощущающей себя бессильной и одинокой, тревожной и неуверенной. Я обсуждал специфические условия, сложившиеся в Германии, которые сделали часть ее населения плодородной почвой для идеологии и политической практики, привлекательными для того, что я описываю как авторитарный характер.
Но что насчет нас самих? Угрожает ли нашей демократии только фашизм за Атлантикой или «пятая колонна» в наших собственных рядах? Если это было бы так, ситуация оказалась бы тревожной, но не критической. Однако хотя иностранную и международную угрозы фашизма следует рассматривать серьезно, не было бы большей ошибки и большей опасности, чем не замечать, что в нашем собственном обществе мы сталкиваемся с тем же феноменом, который служит питательной средой для роста фашизма: незначительностью и бессилием индивида.
