– Поставь ведра. Я должна выложить тебе все, что думаю! Не ожидала я от тебя такого. Где у тебя голова?!
– Не понимаю, почему вы сердитесь?
– И она еще спрашивает! Все знаю, что ты там натворила. Познакомила Янку с этим бандюгой с Пепшувки, ну… как его, Гжыбачем. Девка вернулась домой сама не своя. Объявила матери, что влюблена в него и замуж выйдет только по любви. Мать уже сюда приходила жаловаться, едва я ее успокоила. Хотела непременно тебя разбудить, да я не дала. Ну, а ты сама какой номер выкинула! Того и гляди другая мамаша сюда примчится. Даже удивительно, что ее до сих пор нет. И все претензии ко мне. Только Петкевич тебе понадобился. Других не нашлось?
– А чем плох Петкевич? Вел он себя прилично.
Я почувствовала, что, пожалуй, до конца своих дней не разберусь, что в Кальварии считается плохим, а что хорошим.
– Он слишком хорош для тебя! Слишком! Петкевичи – первые богатеи в нашем повяте. Паевским до них далеко! Огромный капитал, вилла в Бельске. А жениться молодой Петкевич должен на дочке Крамажа, того самого, у которого на нашей улице каменный дом и лавка. Это дело давно решенное. Если свадьба теперь расстроится, тебе нечего делать в Кальварии.
Хозяйка не смогла дольше сохранять серьезность. Развеселилась так, что даже в ладоши захлопала.
– Ну, ты отличилась! Покажи им, на что способны нищенки. Они тебя долго поминать будут, как и меня. Мне до сих пор замужество не могут простить… Ну… иду в погреб, мы еще потолкуем.
Я вылила воду в бочку и снова пошла к колодцу.
Трудно жить в такой дыре, как Кальвария. Что, собственно, дурного произошло? Поплясал со мной парень на танцульке, потом проводил домой, а шуму! Ничего не скажешь, быстро доходят слухи куда надо.
Когда я ставила в сенях два очередных ведра, меня окликнула бабка:
– Одно ведро вылей в бочку, а второе принеси сюда. И хватит возиться, сегодня воскресенье. Скажут еще люди, что мы бога не чтим – воскресенье не соблюдаем.
Опять что-то новое. Ведь неделю назад бабка еще придерживалась мнения, что воскресные дни лучше всего чтить трудом, а от лености до греха только один шаг. Что ж, можно и так! Я налила себе кружку молока, отрезала хлеба и примостилась на своем месте у окна.
Виктория беспокойно вертелась по комнате. Мне казалось, ей хочется о чем-то меня спросить. Она несколько раз начинала, но в последний момент слова застревали в горле. Бабка сидела за столом, сложив руки на животе, и беспрерывно вздыхала, устремив взгляд в пространство. Вероятно, ее раздирали какие-то внутренние противоречия.
Наконец тетка Виктория не выдержала:
– Знаешь, Катажина, я об этих Петкевичах не раз слыхала у Паевских. Семья, конечно, простая, но какая… Сам Петкевич сидит в Лондоне. У них там кто-то в правительстве. А жена и без него всю войну отлично делами ворочала. Баба с головой. Старшая дочь замужем за иностранцем, давно живет за границей. Очень хорошая семья.
«Интересно, оказывается, и они уже все знают», – подумала я, но по-прежнему сидела молча.
Бабка повернулась на стуле в мою сторону.
– Ну, выкладывай. Как там было на танцах? Когда не спрашивают, тарахтишь, как заведенная. А теперь вот надо бы рассказать, что и как, а ты язык проглотила.
Тут от какого-то толчка снаружи распахнулась настежь дверь. На пороге стояла хозяйка. Обе руки у нее были заняты.
– Это я, – сказала она. – Не могла ни постучать, ни отворить, как полагается. Локтем пришлось толкать. Капусты кислой вам принесла, остаточки. И яблок немного. Кушайте на здоровье.
Бабка поднялась из-за стола.
– Благодарим, покорно благодарим. Другой такой, как вы, на всем белом свете не найдешь.
– Пожалуйста, не благодарите. Кто мне принесет, кого я угощу, так вот и живем. Чего это у вас так тихо? Все молчат… Лучше сразу признавайся, Катажина, как было на танцах. А что касается Петкевича, так мой благоверный уже сказал Крамажу: хотите заполучить зятя – глядите в оба. Почему они свою дочку на танцы не послали?
– Сказать вам правду? Она там была. Я ее знаю, она ведь шила у пани Ковалик. Сначала Петкевич даже танцевал с ней. А как пригласил меня, к ней больше не подошел.
– Такой фортель выкинул? – покачала головой хозяйка. – А еще что? Лучше от тебя все узнать, чем слухами пробавляться. Только не темни. Правда – что шило в мешке, всегда наружу вылезет.
– Мне и невдомек было, что танцую с Петкевичем, а если б и знала, все равно бы это не помогло – ведь я понятия не имела, что он помолвлен. Он хорошо танцует, вежлив, вот и все. Сам должен понимать, что делает, – не маленький. Он на свою невесту ни разу не поглядел, может, они поссорились, и он решил ей насолить. Протанцевали мы с ним до самого конца вечера. А больше ничего интересного не было. Один раз на минуту погас свет. При этом поднялся такой визг, что я чуть не оглохла. Впрочем, откуда-то сразу принесли две карбидные лампы, и стало гораздо уютнее. Еще, кажется, ребята на улице подрались. Чего ради – не знаю. Откровенно говоря, если хотите знать, был не вечер танцев, а тоска зеленая. Присесть негде, никаких прохладительных напитков – только водка. Одним словом, ерунда!