– Так вот, я тебе скажу… – Збышек остановился. – Пойдем куда-нибудь на чашку кофе.
– Это что, месть? Может быть, ты хочешь выкинуть какой-нибудь номер в кафе?
– Нет, нет, – возразил он устало. – Посидим, выпьем кофе, поговорим.
– Пожалуй, я не стану рисковать. Сейчас спрошу у пани Дзюни, если у нас есть кофе, дома его выпьем.
Мы сидели за столом и пили кофе. Збышек молчал, думая о чем-то своем. Я включила радио.
– Ты ведь не думаешь всего этого всерьез. Булицкий по возрасту годится тебе в отцы. Я простить себе не могу, что познакомил вас. Если что-нибудь случится, это будет моя вина.
– Не беспокойся, я никогда не стану его женой. Выходить замуж по расчету мне пока рановато, может, еще удастся по любви.
– Теперь, надеюсь, ты говоришь серьезно? – переспросил Збышек. – Ты так изменилась, что я уже ничего не понимаю. Скажи, что стало с тем мужчиной, которого ты ждала. Помнишь?.. Прошлой осенью.
– Ничего. Живет, работает и вообще процветает. Я с ним встречаюсь на совещаниях в тресте. Он теперь в Клодзке.
– Ты все еще любишь его?
– Збышек! Мне бы следовало обругать тебя последними словами! Ты что себе позволяешь? – Я взглянула на него и осеклась. На этот раз он не смеялся, это его в самом деле интересовало. – Видишь ли… Там уже давно все кончено. Мне не хочется говорить об этом, не надо спрашивать.
– Ладно, не буду, я человек послушный.
– Ты сегодня так не похож на себя, что я уж думаю, не заболел ли ты.
– Вот именно, заболел. Ну, мне пора. Будь здорова.
Домой я возвращалась поздно. Иногда ночью. На стройке работали в две смены, а нас было всего двое с Мендрасом. Погода, наконец, установилась, и на холод больше никто не жаловался.
На пасху мы с пани Дзюней ненадолго съездили в Валим. Только такой отдых я и могла теперь позволить. Мама со Стефаном поехали в Вислу, где они обвенчались. Я чувствовала, что мое присутствие на свадьбе нежелательно. Родным Стефана незачем знать, что у его жены такая взрослая дочь; пусть думают, что я еще девочка.
Вернувшись во Вроцлав, я с головой ушла в работу. Дома я наспех проглатывала ужин и тут же ложилась спать. Бабушка, хозяйничавшая теперь на кухне, ждала похвал.
– Бабушка, после Первого мая я тебе подробно опишу, как все это вкусно. А пока я даже не замечаю, что ем. Дай мне, пожалуйста, завтра с собой побольше хлеба, сегодня мне не хватило.
Я засыпала каменным сном и просыпалась в испуге от ощущения, что забыла, упустила что-то важное. Кроме напряженного труда на стройке, я была занята партийной работой. Проходила отчетно-выборная кампания. Меня еще раньше откомандировали в помощь райкому, и теперь мне приходилось посещать, по меньшей мере, два партийных собрания в неделю.
Как-то выдался особенно трудный день. Утром на стройку прибыла комиссия из обкома ПОРП. Один из будущих жильцов нашего дома написал жалобу на меня, утверждая, что работы ведутся вопреки правилам строительной техники, дом вот-вот рухнет, а сроки сдачи не будут соблюдены ни в коем случае.
Комиссия состояла из трех человек. Один из них, в кожаном пальто и сапогах, сказал мне прямо:
– К нам поступила жалоба. Прочтите.
Я прочитала три страницы, на которых обеспокоенный гражданин объяснял, почему дом должен рухнуть, и попутно жаловался на свои теперешние квартирные условия.
– Если во второй части письма, где он жалуется на плохое жилье, столько же правды, сколько в первой, то у него должны отобрать ордер на новую квартиру.
– У нас теперь ежедневно бывает инспектор по надзору, – добавил Мендрас, прочтя жалобу. – И сами мы тоже не сапожники. Свое дело знаем.
Члены комиссии ходили, смотрели, а когда час спустя собрались уезжать, главный, в кожаном пальто, обратился к другому:
– Ну как, товарищ? Теперь вы успокоились?
– Что? – Я остановилась. – Значит, это было ваше письмо?
– Да.
– Я вас не понимаю. Если вам хотелось увидеть свою квартиру или разрешить какие-нибудь сомнения, можно было это сделать иначе. Так не поступают!
Комиссия уехала. Целый час пропал даром. А нужно проверить арматуру, уже пора бетонировать, нужно посмотреть, как кладут плитку в ванных комнатах, потому что плиточники любят халтурить, нужно…
Прямо с работы я помчалась на отчетно-выборное собрание в одну строительную организацию – последнюю из шести, к которым меня прикрепили. Кроме меня, там должен был присутствовать секретарь райкома ПОРП: это была очень крупная организация.
Я проголодалась, а так как не была уверена, что там удастся перекусить, то решила дорогой съесть хлеб, захваченный из дому. Я вытащила кусок из портфеля и съела его тут же на ходу. Нечего стыдиться. Стыдно только воровать.
Людей собралось много. Я искала секретаря партийной организации, чтобы доложить ему о своем приходе, как вдруг меня окликнули:
– Привет, Дубинская! Вот так встреча! Как поживаете? – Сквозь толпу ко мне пробирался товарищ Фронтчак.