– Если дело обстоит таким образом, то, по-моему, Куницкую надо успокаивать, а не подзуживать. Они любят друг друга, собираются пожениться… Что ж им делать, если по каким-то причинам это пока невозможно? Развода ждать долго, а жизнь коротка. Может быть, Ляля хочет иметь ребенка? Кругом полно девиц, которые прикидываются скромницами, а ведут себя куда хуже Ляли. И никого это не возмущает, все притворяются, будто ничего не замечают. Лишь бы видимые приличия были соблюдены. Можно иметь сколько хочешь любовников, лишь бы не было вещественных доказательств такой любви. А Ляля любит и любима. Бронек считает себя ее мужем. Все в порядке. Чего еще Куницкой от них надо? – Говорила я все это скорее для себя, чем для мамы. Интересно, как бы я поступила на месте Ляли? Великое счастье так полюбить!
– Что ты за вздор городишь?! Неужели не понимаешь, что для женщины важнее всего доброе имя? – Мама так разволновалась, что голос у нее стал удивительно похож на бабкин. – Кажется, мне придется тобой как следует заняться. И смотри, держи рот на замке, когда завтра придет Куницкая.
– Мама! – крикнула я. – Да вы, наверно, шутите!
– Нет, мне сейчас не до шуток. И ты в этом скоро убедишься. Мне твое поведение не нравится. Пора кончать с этой твоей нездоровой самостоятельностью. С сегодняшнего дня все деньги будут у меня. Надеюсь, ты по-другому запоешь, когда будешь от меня зависеть.
– Вам не кажется, что вы хватили через край? – осмелилась было возразить я.
– Я наведу здесь порядок. Твоя пани Дзюня сразу же после Люцининой свадьбы уберется отсюда. Я уже с ней говорила. Девушек я тоже поставила на место, нечего им здесь делать. Будешь слушаться только меня. И замуж выйдешь скорей, чем ты думаешь… За первого встречного. Иренеуш – человек серьезный. По правде говоря, я не понимаю, что он в тебе находит? Но ничего, я тебя приведу в норму.
– Замуж я выйду не раньше, чем сама того захочу. Этот номер не пройдет. Не те сейчас времена. Для того я и приехала во Вроцлав, чтобы ни от кого не зависеть. И от самостоятельности я ни за что не откажусь. Оказывается, мы друг друга не понимаем. Ну, да ладно. Ухожу, чтобы не наговорить лишнего. И вообще, весь этот разговор совершенно бессмыслен.
– Иди, иди, соплячка! Тебе кажется, что ты умнее всех!
Прыгая через три ступеньки, я спустилась вниз, постояла минуту у ворот, не зная, куда идти, потом свернула в сторону рынка. Я бежала по улице, а ветер свистел в ушах, повторяя: «Иди, иди, соплячка».
«Почему мама на меня так сердится? – думала я. – Ведь я никому не мешаю, а все почему-то мною недовольны. Раньше бабка и тетка, теперь мама. А что будет, если она упрется и в самом деле потребует, чтобы я вышла за Ирека? Сказала же она мне недавно, что девушка, которая целый год прожила одна и неведомо чем занималась, должна быть счастлива, если кто-нибудь захочет на ней жениться. Ведь я, кажется, пользуюсь успехом. Даже Збышек сказал, что я очень похорошела и что он намерен… Э-э, Збышек человек легкомысленный. А мама знает жизнь, у нее большой опыт. Не могу же я не верить, что она мне добра желает. И все-таки все во мне восстает против этого. Что, если через год после свадьбы с Иреком я встречу человека, о котором мечтала? А чего я жду? Сама не знаю. Иреку к лицу был бы черный костюм, а я бы надела светло-голубое платье. Да что я, с ума сошла? Ведь замужество – это не одна только свадьба, это вся жизнь! Всю жизнь прожить с Иреком? Нет, это ужасно. Мне сейчас хорошо. Если б еще мама не сердилась… Зачем что-то менять? Жизнь теперь такая интересная. Почему я должна с кем-то связывать свою судьбу?
Чего мама хочет от пани Дзюни? Чем ей пани Дзюня мешает? У нее же золотой характер. Надо с ней поговорить. А может, это вовсе я маме мешаю? Может, со Стефаном у них все гораздо серьезнее, чем я предполагала? Интересно, как она будет себя вести, если я ее спрошу об этом? Разволнуется, конечно. С ней нужно помягче. Как же мне не стыдно так думать? Конечно же, мама старается ради моего блага. Это я, верно, злая».
Бесцельно послонявшись по улицам около часу, я вернулась домой в самом печальном настроении, испытывая угрызения совести. Меня уже поджидал Ирек с предложением пойти погулять. Я хотела было отказаться, но мама так на меня посмотрела, что я не осмелилась даже пикнуть. «Ничего не попишешь, – подумала я. – Не буду маму сердить».
Люцина была настолько поглощена своими делами, что даже не заметила, как плохо у нас в доме. Мало того, она от этого выгадала. Пани Дзюня предложила, что она переберется в Валим и поможет молодой чете на первых порах вести хозяйство. Предложение было принято с восторгом. Безмерно счастливая, Люцина готова была пригласить всех на свете, чтобы поделиться своим счастьем. Пани Дзюня спокойно втолковывала мне:
– Что поделаешь, не поладили мы с твоей мамой. Раздражаю я ее. Мне бы давно пора над этим призадуматься. Поеду в Валим. Если пригожусь молодым, там и останусь. Чего раньше времени беспокоиться! Вот если окажется, что я у них не могу жить, – тогда другое дело.