Придя к четырем часам в техникум, я даже вспотела от волнения. Меня поразила тишина в коридоре. Неужели я опоздала? Или ошиблась днем? Хорошо, что дома никто не знает, чем я занималась. Если провалюсь, по крайней мере, обойдется без комментариев.
Аудитория была переполнена, хотя до начала экзамена оставалось более получаса. Постоянные места сегодня не соблюдались, каждый садился куда хотел, и все задние ряды были заняты. Мне пришлось усесться впереди.
Товарищи сообщили мне шепотом, что преподавательницы польского языка бояться нечего, а больше всех сыплет математик. Некоторые запаслись шпаргалками.
Вторая женщина из нашей группы не явилась. Я недоумевала: ведь она собиралась сдавать!
Наконец-то! Вошли члены комиссии. Начался экзамен. Мы сдавали математику, польский язык, физику, химию и проблемы современной Польши.
Председатель комиссии попросил освободить два первых ряда. Он вызвал по алфавиту восемь человек, усадил в первом ряду и раздал билеты по математике. Другие, те, что были в конце алфавита, отвечали по физике и по химии. До окончания экзамена никому не разрешалось покидать аудиторию.
Я оказалась в первой восьмерке, вытянула билет и села готовиться. Еще дома я решила, что сначала спокойно подумаю и только потом начну писать или отвечать устно. Я прочла билет. Подумала. Поняла задачи и, вздохнув с облегчением, стала решать их.
С выполненным заданием нужно было подойти к математику для устного опроса. Когда я подошла, он взглянул на меня с удивлением. Затем взял листок, проверил, спросил, как я решала, и поблагодарил. Я продолжала стоять.
– Математику вы уже сдали. Сядьте, пожалуйста, сзади и ждите следующих экзаменов. Можете закурить.
Наконец, мне разрешили выйти. У двери ждал Эдек Згуда.
– Ну? Как дела? Я буду сдавать позднее. Моему приятелю пришлось уехать на несколько дней. Будет еще один экзамен. Говорят, двадцатого. Трудно было?
– Не знаю. Кажется, я отвечала неплохо. Немножко сбилась на физике, спутала амперметр с вольтметром, но вовремя спохватилась.
Около полуночи нас, наконец, позвали в зал и торжественно объявили результаты. Председатель приемной комиссии зачитал в алфавитном порядке фамилии принятых в техникум. Второй в списке была Дубинская Катажина.
На улицу вышли целой гурьбой. Когда мы прощались у Главного вокзала, я спросила:
– Никто не живет в районе рынка? А то боюсь возвращаться одна. Это, пожалуй, пострашнее экзамена.
Все засмеялись, а один парень сказал:
– Правильно. Ты же у нас одна-единственная женщина, но такая серьезная, что мы чуть не забыли об этом. Пошли, ребята, проводим ее.
С сегодняшнего вечера мы все перешли на «ты», ведь впереди было два с лишним года совместной учебы.
Мама не спала. Не успела я открыть дверь, как она выскочила в переднюю:
– Ну где тебя носит, скажи на милость?! Уже половина первого. Бабушка приехала, а тебя все нет да нет. Чего я тут только не наслушалась из-за тебя… Где ты болтаешься?
– Не кричи, мама, сейчас расскажу. Я не на партучебу ходила, а на курсы подготовки в техникум. Сегодня мы сдавали экзамен, пришлось ждать результатов. Через два года я получу диплом техника-строителя.
– Неужели? Вот уж не думала, что ты захочешь учиться, Стефан все удивлялся, что у вас там в партии столько математики проходят. В воскресенье как ни придет – ты все задачки решаешь. Ну ладно, учись, коль тебе охота. – Мама была явно довольна. – У нас в семье ученье никому особенно не давалось. Может быть, ты будешь исключением. Но почему ты решила стать строителем? Это же занятие для мужчин. А тебе лучше бы выбрать какую-нибудь другую, более женскую специальность.
– Мне нравится эта профессия. А диплом будет такой, что лучше не надо. Я голодна, устала, но так счастлива, что готова петь во весь голос. Не знаешь, мама, пани Дзюня вернулась? А что бабушка? На пару дней к нам или надолго?
– Бабушка приехала посмотреть, как мы живем. Михася тоже была здесь, да вечером уехала в Познань. На обратном пути она заедет за бабушкой и заберет ее в Ченстохов. Виктория, должно быть, здорово отравляет ей существование, раз она решилась на такое путешествие. Муж Виктории не вернулся. Он написал, что постарается оформить развод и останется в Англии. А Виктория теперь всю злость вымещает на бабушке. Слава богу, что Вроцлав так далеко от Кальварии!
Мамино восклицание было таким искренним, что я почувствовала подлинное удовлетворение.
– Вот видишь! А чья это была идея и чья инициатива? – Я не могла отказать себе в удовольствии задать этот вопрос.
До начала занятий в техникуме оставались считанные дни. На следующий день после экзамена я отправилась к отцу. Надо же похвастаться: пусть знает, на что способна его дочь.
Бабушка Дубинская была дома одна. Отец ушел к товарищу, скоро должен вернуться. Бабушка пожаловалась мне: он явно нездоров, а лечиться не хочет. У нее есть чудесные травы для поднятия аппетита, но отца никак не уговоришь пить их.
– Погоди, чуть снова не забыла! Говорят, ты замуж собираешься, это правда? В прошлый раз я забыла тебя спросить.
