– В позапрошлую жизнь едем, – ответил Мозгун, увеличивая скорость. – Возможно, от неё что-то ещё осталось, кроме заржавевшего ключика. А вообще, как сказал кто-то из древних, сколько ни броди по земле, нигде ты не окажешься на чужбине. Надо только к небу поднять глаза.
– Как их поднимать, если я, видимо, уже убийцей стала? – проворчала Натка, отворачиваясь. – По милости твоих дружков, кстати. Я убила их или нет? Ты не видел?
– Одного зацепила. Но, кажется, он жив остался, – попытался успокоить её Мозгун.
– Хорошо бы. Хорошо бы, сегодня остался жив, а завтра подох от пневмонии, поноса или ещё от чего. Вместе со всеми остальными твоими бандитами. – Натка опустила стекло и выбросила в окно пистолет.
– Зачем?! – Мозгун включил сигнал поворота и принялся тормозить.
– Поехали, я сказала! – заорала Натка. – Не настрелялся ещё?!
– Хорошо, поехали, – выдавил из себя Мозгун. У него ещё оставался автомат, упрятанный среди всяческого хлама в багажнике. – А ты… Я давно хотел спросить… Ты в Тюменской области не жила?
– Нет, а что?
– Да вспомнилось… Сенокос, валы искрящегося на солнце сена и белокурая кудрявая девчонка, которая… Она почему-то мешала её целовать, запихивая мне в рот пирожки с малиной. Пирог-разборник, кажется, назывался. А вот как её звали…
– Да не было у меня кудрей! – с раздражением перебила Натка.
Чис провёл ночь на вонючем матерчатом диване съёмной квартиры. Он спал и не спал. По крайней мере, отдохнувшим он себя совершенно не ощущал.
