— В прошлом году в Каннинг-Тауне произошла перестрелка. Парень по имени Кевин Пирбрайт был убит выстрелом в голову из пистолета той же марки, который использовался в двух предыдущих перестрелках, связанных с наркотиками. Полиция нашла в его квартире наркотики и наличные. По их версии, он связался с местным дилером, но лично я думаю, что они действуют в обратном направлении, отталкиваясь от того, какой пистолет был использован.
— Погибший парень вырос в церкви, — продолжил Страйк. — Сомневаюсь, что он знал, где достать наркотики, не говоря уже о том, чтобы начать торговать ими в таких количествах, чтобы подмять под себя местных наркобаронов. Я хотел бы узнать твое мнение — с профессиональной точки зрения.
— Что за пистолет?
— Беретта 9000.
— Популярная пушка, — сказал Штырь, пожав плечами.
— Это твои владения, Каннинг Таун. Ты слышал что-нибудь о молодом парне, которого застрелили в его квартире?
Принесли ролл Штыря. Страйк в очередной раз поблагодарил официантку, не дождавшись никакого признания от Штыря. Последний с большим аппетитом откусил от ролла с беконом и сказал:
— Неа.
Страйк прекрасно понимал, что если удар по Пирбрайту был нанесен коллегой Штыря, то тот вряд ли признается в этом. С другой стороны, он ожидал ответной агрессии, если бы тому показалось, что он лезет в дело соратников Штыря, а этого не произошло.
— Так ты думаешь…?
— Подстава, не так ли, — сказал Штырь, продолжая жевать. — Уверен, что это не какая-нибудь продажная свинья?
Страйк, привыкший к склонности Штыря приписывать половину правонарушений в Лондоне коррумпированной полиции, сказал:
— Не понимаю, зачем полиции нужна смерть именно этого парня.
— Мог он что-то иметь на свинью? Моя тетя до сих пор считает, что в Дуэйна стрелял коп.
Страйк вспомнил двоюродного брата Штыря Дуэйна, который, как и Пирбрайт, был застрелен, а его убийца так и не был пойман. Несомненно, тете Штыря было проще всего возложить ответственность за еще одну смерть на полицию, учитывая, что ее второй сын погиб во время погони с полицией. По крайней мере, половина многочисленной семьи Штыря в той или иной степени была вовлечена в преступную деятельность. Поскольку Дуэйн состоял в банде с тринадцати лет, Страйк считал, что есть много людей, которые могли бы казнить его с большей вероятностью, чем полиция, но он был достаточно тактичен, чтобы не высказывать этого мнения.
— Люди, на которых у Пирбрайта были материалы, определенно не были из полиции.
Он пытался убедить себя, что не хочет булочку с беконом. От Штыря очень вкусно пахло.
— Рини боится свиней, — сказал Страйк. — Животных, я имею ввиду.
— Да? — сказал Штырь с легким интересом. — Не думаю, что нам удастся провезти свинью в Бедфорд, Бунзен.
Пока Страйк смеялся, его мобильный снова зазвонил, и он увидел номер Люси.
— Привет, Люси, как дела?
— Стик, Тед записался на прием к терапевту на неделе в пятницу.
— Хорошо, — сказал Страйк. — Я буду там.
— Правда? — сказала Люси, и он услышал ее недоумение по поводу того, что в кои-то веки он не сказал, что проверит свой ежедневник, и не стал раздражаться по поводу того, что его позвали на встречу.
— Да, я же сказал, я приду. Во сколько?
— Десять часов.
— Хорошо, я приеду туда в четверг, — сказал Страйк, — позвоню Теду и скажу, что пойду с ним.
— Это так мило с твоей стороны, Стик.
— Нет, не стоит, — сказал Страйк, которого продолжала мучить совесть после недавних откровений Люси. — Меньшее, что я могу сделать. Слушай, я сейчас занят. Я позвоню тебе позже, хорошо?
— Да, конечно.
Люси отключилась.
— Все в порядке? — спросил Штырь.
— Да, — сказал Страйк, убирая телефон обратно в карман. — Ну, у моего дяди может быть слабоумие, я не знаю. У брата моей мамы, — добавил он.
— Да? — сказал Штырь. — Жаль слышать это. Чертова штука, слабоумие. У моего старика оно было.
— Не знал этого, — сказал Страйк.
— Да, — сказал Штырь. — Раннее начало. Когда я видел его в последний раз, он и понятия не имел, кто я такой. Имей в виду, у него было так много детей, что он с трудом мог вспомнить, кто я такой, даже когда не был дряхлым, похотливым старым хрычом. Почему у тебя не было детей? — спросил Штырь, как будто эта мысль только что пришла ему в голову.
— Не хочу их, — сказал Страйк.
— Ты не хочешь детей? — сказал Штырь, его тон говорил о том, что это сродни нежеланию дышать.
— Нет, — сказал Страйк.
— Ты жалкий ублюдок, — сказал Штырь, недоверчиво глядя на Страйка. — Дети — вот из-за чего все это. Блядь, посмотри на свою маму. Ты для нее был всем.
— Да, — автоматически ответил Страйк. — Ну…
— Видел бы ты, блядь, Алиссу, когда Энджел заболела. Вот это, блядь, любовь, чувак.
— Да — ну, передай ей привет, хорошо? И Энджел.
Страйк поднялся на ноги с купюрой в руке.
— Спасибо за это, Штырь. Я, пожалуй, пойду. У меня много работы.
Расплатившись за кофе и булочку с беконом, Страйк направился обратно по Бетнал Грин Роуд, погрузившись в не совсем продуктивные размышления.
Ты был для нее всем.
