В последний раз Страйк заходил в этот паб вместе с Робин, и поскольку Мерфи еще не появился, он понес свою пинту к тому же угловому столику, за которым раньше сидел вместе со своим напарником-детективом, наполовину осознавая, что его терзает смутный территориальный инстинкт. Зеленые кожаные скамьи напоминали скамьи в Палате общин, расположенной неподалеку, и Страйк сел под одним из зеркал, сопротивляясь желанию прочитать меню, поскольку его целевой вес оставался недостигнутым, а еда в пабе была одной из тех вещей, от которых он с неохотой решил отказаться.
Если он и не был особенно рад видеть симпатичного Мерфи, то папку под его рукой он увидел с удовольствием, поскольку это говорило о том, что у него есть результаты исследования, которые сам Страйк не в состоянии провести.
— Добрый вечер, — сказал Мерфи, купив для себя пинту пива, которое, как с разочарованием отметил проницательный Страйк, было безалкогольным. Полицейский сел напротив Страйка, положил папку на стол между ними и сказал:
— Пришлось сделать несколько телефонных звонков, чтобы связаться с этой партией.
— Предположительно, этим занялась полиция Норфолка? — спросил Страйк, который был очень рад обойтись без личной беседы.
— Поначалу да, но, когда они поняли, с чем имеют дело, был вызван отдел нравов. На тот момент это была самая крупная педофильская группировка, раскрытая в Великобритании. Туда приезжали люди со всей страны.
Мерфи извлек несколько страниц с ксерокопированными фотографиями и передал их Страйку.
— Как видишь, там нашли много всякой гадости: скобы, кляпы, секс-игрушки, плетки, лопатки….
Страйк подумал, что все эти предметы должны были присутствовать, когда он, Люси и Леда были на ферме, и против его воли, когда он переворачивал страницы, на него нахлынула череда разрозненных воспоминаний: Леда, зачарованная светом камина, когда Малком Кроутер говорил о социальной революции; лес, где дети свободно бегали, иногда за ними гонялся дородный Джеральд, потея и смеясь, щекоча их до тех пор, пока они не начинали задыхаться, если он их ловил; и – о черт! – эта маленькая девочка свернулась калачиком и рыдала в высокой траве, в то время как другие дети постарше спрашивали ее, что случилось, а она отказывалась отвечать… она ему наскучила… он просто хотел покинуть это убогое, жуткое место…
— …хотя посмотри на пятую страницу.
Страйк сделал все, как ему было сказано, и оказался перед изображением черного пистолета.
— Выглядит так, будто выстреливает флажком с надписью “Бум”.
— Так и есть, — сказал Мерфи. — В доме одного из братьев Кроутер был волшебный реквизит.
— Это Джеральд, — сказал Страйк. — Он работал детским артистом, а затем полностью посвятил себя педофилии.
— Да. Ну, они собрали в мешок все, что было у него в доме, чтобы проверить на отпечатки пальцев детей, потому что он утверждал, что детей с ним никогда не было.
— Не думаю, что мой источник мог бы спутать реквизит с настоящей вещью, — сказал Страйк, глядя на фотографию неубедительного пластикового пистолета. — Она знала, что Джеральд Кроутер занимался фокусами. А что насчет Раста Андерсена, есть ли у тебя что-нибудь на него?
— Да, — сказал Мерфи, извлекая из папки еще один лист бумаги, — его привели и опросили в 86-м году, как и всех остальных взрослых. Его дом — я говорю “дом”, но это больше похоже на сарай — был чист. Никаких секс-кассет или игрушек.
— Я не думаю, что он когда-либо был частью общины Эйлмертон, — сказал Страйк, опустив глаза на показания свидетеля Раста Андерсена.
— Это совпадает с тем, что здесь написано, — сказал Мерфи, перелистывая папку. — Никто из детей не обвинял его в насилии, а некоторые даже не знали, кто он такой.
— Родился в Мичигане, — сказал Страйк, бегло прочитав, — призван в армию в восемнадцать лет….
— После увольнения он отправился путешествовать по Европе и больше не возвращался в Штаты. Но он не мог ввезти оружие в Великобританию, поскольку в то время действовала ИРА и в аэропортах была жесткая охрана. Конечно, ничто не говорит о том, что у кого-нибудь на ферме не было разрешения на охотничье ружье.
— Мне это тоже приходило в голову, хотя в моей информации было “оружие”, во множественном числе.
— Ну, если они там и были, то были чертовски хорошо спрятаны, потому что полиция нравов практически разнесла это место.
— Я знал, что это довольно тонкая ниточка, чтобы за нее зацепиться, — сказал Страйк, возвращая Мерфи бумаги. — Упоминание об оружии могло быть сказано для пущего эффекта.
Оба мужчины выпили по бокалу пива. За столом повисла атмосфера некоторой скованности.
— И как долго, по-твоему, она еще будет тебе там нужна? — спросил Мерфи.
— Это не зависит от меня, — сказал Страйк. — Она может выйти, когда захочет, но в данный момент она хочет остаться внутри. Говорит, что не выйдет, пока не разберется с церковью. Ты же знаешь Робин.
Хотя и не так хорошо, как я.
— Да, она предана своему делу, — сказал Мерфи.
После небольшой паузы он сказал:
— Забавно, что вы вдвоем взялись за ВГЦ. Впервые я услышал о них пять лет назад.
— Да?
