Заключенный, одетый в джинсы и серую толстовку, выглядел тем, кем, несомненно, и был: опасным человеком. Рост более шести футов, худощавый, но широкоплечий, голова выбрита, зубы желтовато-коричневые. Почти каждый видимый сантиметр его кожи был покрыт татуировками, включая горло, на котором красовалась тигриная морда, и часть исхудалого лица, где большую часть левой щеки украшал туз пик.
Когда Страйк сел напротив него, Рини бросил взгляд на крупного чернокожего заключенного, молча наблюдавшего за ним из-за столика, и за эти несколько секунд Страйк заметил ряд татуированных линий — три прерывистые, три сплошные — на тыльной стороне левой руки Рини, а также увидел, что татуировка в виде туза пик частично скрывает то, что выглядит как старый шрам на лице.
— Спасибо, что согласился встретиться со мной, — сказал Страйк, когда заключенный повернулся, чтобы посмотреть на него.
Рини хрюкнул. Он преувеличенно моргал, заметил Страйк, держа глаза закрытыми на долю секунды дольше, чем обычно. Получился странный эффект, как будто его длинные, густые ресницы и ярко-голубые глаза были удивлены тем, что оказались на таком лице.
— Как я уже говорил по телефону, — сказал Страйк, доставая блокнот, — мне нужна информация о Всеобщей Гуманитарной Церкви.
Рини сложил руки на груди и засунул обе ладони под мышки.
— Сколько тебе было лет, когда ты вступил? — спросил Страйк.
— Семнадцать.
— Что заставило тебя вступить?
— Нужно было где-нибудь прикорнуть.
— Немного в стороне от твоего пути, Норфолк. Ты вырос в Тауэр Хэмлетс, верно?
Рини выглядел недовольным тем, что Страйк знал об этом.
— Я был в Тауэр Амлетс с двенадцати лет.
— Где ты был до этого?
— С моей мамой, в Норфолке. — Рини сглотнул, и его выдающееся адамово яблоко вызвало пульсацию татуировки тигра на горле. — После ее смерти мне пришлось уехать в Лондон, жить со своим стариком. Потом я был под опекой, потом немного бездомным, а потом попал на ферму Чепмена.
— Значит, родился в Норфолке?
— Да.
Это объясняло, как молодой человек из среды Рини оказался в глубокой провинции. По опыту Страйка, такие люди, как Рини, редко, если вообще когда-либо, вырывались из столичного притяжения.
— У тебя там была семья?
— Не. Просто захотелось разнообразия.
— Полиция преследовала?
— Обычно так и было, — неулыбчиво ответил Рини.
— Как ты узнал о ферме Чепмен?
— Я и еще один парень ночевали в Норвиче, и мы встретили пару девушек, которые собирали деньги для ВГЦ. Они нас втянули в это дело.
— Другой парень был Пол Дрейпер?
— Да, — сказал Рини, снова недовольный тем, что Страйк так много знает.
— Как ты думаешь, почему девушки из ВГЦ так хотели набрать двух парней, спящих на улице?
— Нужны были люди для выполнения тяжелой работы на ферме.
— Вы должны были вступить в церковь, как условие проживания там?
— Да.
— Сколько ты там пробыл?
— Три года.
— Долго, в таком-то возрасте, — сказал Страйк.
— Мне понравились животные, — сказал Рини.
— Но не свиньи, как мы уже выяснили.
Рини провел языком по внутренней стороне рта, напряженно моргнул, затем сказал:
— Нет. Они воняют.
— Я думал, что они должны быть чистыми?
— Ты ошибся.
— Тебе часто снятся плохие сны, потому что они воняют?
— Я просто не люблю свиней.
— Ничего общего с тем, что свинья “ведет себя абы как”?
— Что? — сказал Рини.
— Мне говорили, что свинья имеет особое значение в И-Цзин.
— В чем?
— Книга, из которой ты вытатуировал гексаграмму на тыльной стороне левой руки. Можно взглянуть?
Рини подчинился, хотя и нехотя, вытащил руку из-под мышки и протянул ее к Страйку.
— Какая это гексаграмма? — спросил Страйк.
Рини выглядел так, словно не хотел отвечать, но в конце концов сказал:
— Пятьдесят шесть.
— Что это значит?
Рини дважды напряженно моргнул, а затем пробормотал.
— Странник.
— Почему странник?
— У него мало друзей: это странник. Я был ребенком, когда сделал это, — пробормотал он, засовывая руку обратно подмышку.
— Они сделали из тебя верующего, не так ли?
Рини ничего не ответил.
— Нет мнения о религии ВГЦ?
Рини бросил еще один взгляд на сидящего за соседним столом крупного заключенного, который не разговаривал с посетителем, а пристально смотрел на Рини. Раздраженно передернув плечами, Рини нехотя пробормотал,
— Я видел вещи.
— Например?
— Просто вещи, что они могут сделать.
— Кто такие “они”?
— Они. Этот Джонафан и… она еще жива? — спросил Рини. — Мазу?
— А почему бы и нет?
Рини не ответил.
— Какие вещи ты видел, как делали Уэйсы?
— Просто… заставляли вещи исчезать. И… духи и прочее.
— Духи?
— Я видел, как она вызывала дух.
— Как выглядел дух? — спросил Страйк.
— Как призрак, — сказал Рини, и выражение его лица показалось Страйку смешным. — В храме. Я видел его. Как будто… прозрачный.
Рини еще раз напряженно моргнул, затем сказал:
— Ты разговаривал с кем-нибудь еще, кто был там?
— Ты поверил, что призрак был настоящим? — спросил Страйк, проигнорировав вопрос Рини.
