Он был корнуолльцем и близость к океану обычно поднимала ему настроение, но, въехав в Кромер, он увидел множество старых стен и зданий, покрытых округлым кремнем, которые неприятно напомнили ему фермерский дом, в котором Леда периодически пропадала, чтобы обсудить философию и политику, оставляя своих детей без присмотра и защиты.
Он припарковал БМВ на стоянке в центре города и вышел из машины под пасмурным небом. Хитоны жили на Гарден-стрит, которая находилась в нескольких минутах ходьбы и по мере приближения к набережной сужалась до пешеходной аллеи, а океан, обрамленный старыми домами, выглядел как маленький бирюзовый квадрат под пасмурным серым небом. Их дом находился на левой стороне улицы: солидный дом с террасами и темно-зеленой входной дверью, выходящей прямо на тротуар. Страйк представлял себе, что это будет шумное место для жизни, с пешеходами, снующими взад-вперед от пляжа к магазинам и пабу “Веллингтон”.
Когда он постучал в дверь молотком в форме подковы, изнутри раздалось яростное тявканье собаки. Дверь открыла женщина лет шестидесяти, платиновые волосы которой были коротко подстрижены, а кожа была в морщинах и как будто выцветшая. Собака, маленькая, пушистая и белая, была прижата к ее огромной груди. На долю секунды Страйк подумал, что, должно быть, пришел не в тот дом, потому что из-за ее спины раздались раскаты хохота, слышимые даже сквозь повизгивающий лай собаки.
— К нам пришли друзья, — сказала она, сияя. — Они хотели познакомиться с вами. Все в восторге.
Вы, наверное, шутите.
— Я так понимаю, вы…?
— Шелли Хитон, — сказала она, протягивая руку, на которой звенел тяжелый золотой браслет. — Заходите. — Лен там, с остальными. Заткнись уже, Дилли.
Тявканье собаки стихло. Шелли провела Страйка по темному коридору и вышла в уютную, но не слишком большую гостиную, которая, казалось, была полна людей. За сетчатыми занавесками сновали туда-сюда смутные тени отдыхающих: как и ожидал Страйк, шум с улицы доносился постоянно.
— Это Лен, — сказала Шелли, указывая на крупного, румяного, лысоватого мужчину с зачесанными на лысину волосами. Правая нога Леонарда Хитона, заключенная в хирургический ботинок, покоилась на приземистом пуфе. Стол рядом с ним был завален фотографиями в рамках, на многих из которых была изображена собака на руках у Шелли.
— Вот он и здесь, — громко сказал Лен Хитон, протягивая потную руку с большим кольцом-печаткой. — Кэмерон Страйк, я полагаю?
— Это я, — сказал Страйк, пожимая руку.
— Я только заварю чай, — сказала Шелли, жадно глядя на Страйка. — Не начинай без меня!
Она посадила маленькую собачку и ушла, звеня украшениями. Собака рысью побежала за ней.
— Это наши друзья Джордж и Джиллиан Кокс, — сказал Леонард Хитон, указывая на диван, где тесно примостились три пухлых человека лет шестидесяти, — а это Сьюзи, сестра Шелли.
Жадные глаза Сюзи казались изюмом на ее пышном лице. Джордж, чье пузо почти упиралось в колени, был совершенно лысым и слегка хрипел, хотя и сидел неподвижно. Джиллиан, у которой были вьющиеся седые волосы и которая носила очки в серебристой оправе, гордо сказала:
— Я та, с кем вы говорили по телефону.
— Садитесь, — удобно расположился Хитон, указывая Страйку на кресло, стоящее спинкой к окну, напротив его собственного. — Довольны референдумом?
— О, да, — сказал Страйк, который по выражению лица Лена Хитона понял, что это был правильный ответ.
За несколько минут, пока жена Хитона входила и выходила из кухни с чаем, чашками, тарелками и лимонным пирогом, регулярно причитая: “Подождите, я хочу все услышать!”, Страйк успел понять, что три блондинки, загнавшие его в угол на крестинах крестника, были просто любительницами поразвлечься. Обитатели дивана завалили его вопросами не только о самых громких делах, но и о его родословной, о его отсутствующей половине ноги и даже — тут его решительная доброта чуть не дала сбой — о его отношениях с Шарлоттой Кэмпбелл.
— Это было очень давно, — сказал он так твердо, как только позволяла вежливость, и повернулся к Леонарду Хитону. — Так вы только что вернулись из Испании?
— Да, точно, — сказал Леонард, у которого шелушился лоб. — У нас есть небольшое местечко в Фуэнхироле, где я открыл свой бизнес. Обычно мы работаем там с ноября по апрель, но…
— Он сломал свою чертову ногу, — сказала Шелли, усаживаясь, наконец, на стул рядом с мужем, поднимая маленькую белую собачку на колени и жадно глядя на Страйка.
— Только без слова “чертову”, — сказал Леонард, ухмыляясь. У него был вид шутника, привыкшего командовать в зале, но, похоже, он не возмущался тем, что Страйк временно занял центральное место. Возможно, потому, что им с женой нравилось играть роль импресарио, привезших этот впечатляющий экспонат на потеху друзьям.
— Расскажи ему, чем ты занимался, когда ее сломал, — наставляла мужа Шелли.
— Ни туда, ни сюда, — ухмыльнулся Леонард, явно желая получить подсказку.
— Давай, Леонард, расскажи ему, — сказала Джиллиан, хихикая.
— Тогда я расскажу, — сказала Шелли. — Минигольф.
— Правда? — сказал Страйк, вежливо улыбаясь.
