— И это то ценное доказательство, которое, по твоему мнению, убедит меня оставить тебя на работе? Запись разговора, который нельзя услышать, не содержащая ничего полезного?
— Да, но это же ты, не так ли? — сказал Литтлджон в отчаянии. — С этим можно что-то сделать.
По мнению Страйка, если что действительно усугубляло обиду, так это попытки льстить после доказанного предательства. В очередной раз ему стоило немалых усилий сдержать прямолинейное “пошел на хрен”.
— Если она бесполезна, почему Паттерсон не выбросил ее?
— Он так и сделал — ну, засунул его в сейф и забыл о ней. Я видел ее там в последний раз, когда открывал.
— Хорошо, — медленно произнес Страйк, — принеси мне эту запись, и мы сможем еще раз поговорить о перспективах твоего трудоустройства.
Очень короткий, блядь, будет разговор.
— Спасибо, — горячо поблагодарил Литтлджон. — Спасибо, Корморан, я не могу выразить тебе свою благодарность. Мне очень нужна эта работа, ты не понимаешь, каково мне было, как я напрягался, но пока у меня есть постоянная работа, я могу что-нибудь придумать, взять кредит или еще что-нибудь — ты не пожалеешь. Я верный человек, — бесстыдно сказал Литтлджон, — я не забываю о добрых делах. У тебя не будет никого более преданного этому агентству…
— Ты пока можешь запомнить все это. Ты еще не принес запись.
Как только Литтлджон благополучно покинул офис, Страйк позвонил Мидж.
— Че как, — сказала она, ответив после нескольких гудков.
— Не хочешь рассказать мне, почему ты ходишь за покупками с нашим клиентом?
— Что? — сказала Мидж, пораженная.
— Ты. Таша Майо. Вейтрос, — сказал Страйк, с трудом сдерживая себя.
— Я не ходила с ней по магазинам, — недоверчиво сказала Мидж. — Одна из них развалилась, вот и все.
— Одна из чего?
— Одна из ее сумок, как ты думаешь? Я просто помогла ей собрать все это.
— А как это — быть под прикрытием и помогать ей собирать покупки?
— Черт возьми, Страйк, — сказала Мидж, теперь уже с раздражением, — что мне оставалось делать, стоять и смотреть, как она гоняется за консервными банками по всей дороге? Я бы выглядела еще более подозрительно, если бы не помогла ей. Так поступают женщины, помогют друг другу.
— Почему ты выходила из ее дома вчера ночью?
— Это не было чертовой ночью, было только девять часов — и как ты…?
— Ответь на этот чертов вопрос.
— Она мне позвонила, — сказала Мидж, теперь уже с раздражением. — Она услышала шум за задней дверью. Ее брат уехал на север, и она нервничает, оставшись там одна, после того как ты внушил ей страх Божий по поводу Фрэнков.
— Что за шум?
— Кошка сбила крышку мусорного бака.
— Как долго ты находилась в ее доме?
— Не знаю, около часа?
— Какого хрена ты там делала целый час?
— Я же говорила, она нервная! Как ты вообще…?
— Тебя сфотографировали. Литтлджон только что показал мне фотографии.
— Вот чертова задница, — выдохнула Мидж.
— Что произошло, пока вы были в доме?
— На что, черт возьми, ты намекаешь? — горячо спросила Мидж.
— Я задаю тебе прямой вопрос.
— Мы пили кофе, окей?
— И как, черт возьми, ты не заметила, что Литтлджон следит за домом?
— Его там не было. Должно быть, это был кто-то другой.
— Я снимаю тебя с дела Майо, — сказал Страйк. — В дальнейшем ты можешь заниматься Той Боем.
— Я не сделала ничего плохого! — сказала Мидж. — Спроси Ташу!
— Так это будет выглядеть в газетах, — сказал Страйк.
— Ты думал об этом, когда трахал ту адвокатшу с фальшивыми сиськами?
— Я сделаю вид, что не слышал этого, — сказал Страйк сквозь стиснутые зубы. — Я тебе уже сказал, как все будет. Держись подальше от Майо.
Он повесил трубку, негодуя.
Здесь каждый шаг, вперед или назад, ведет к опасности.
О победе не может быть и речи.
И-Цзин или Книга Перемен
Манифестация Утонувшего Пророка уже приближалась, и Робин было приказано присоединиться к группе, украшающей внешнюю часть храма длинными белыми знаменами, на которых были изображены стилизованные темно-синие волны. Для этого нужно было забраться на высокую лестницу, и, пытаясь закрепить один из баннеров прямо под крышей храма, Робин подумала о том, как легко кто-то внизу может выбить лестницу у нее из-под ног: трагическая случайность, несомненно, назвали бы это. Однако покушения на ее жизнь не последовало, и она благополучно вернулась на землю, проклиная себя за паранойю.
— Выглядит круто, правда? — сказал один из симпатичных американских юношей, которых Уэйс привез из Лос-Анджелеса и которые также помогали украшать храм. Баннеры трепетали на ветру, так что казалось, что печатные волны ниспадают по их бокам.
— Да, выглядит замечательно, — сказала Робин. — Ты знаешь, когда будет Манифестация?
Она боялась появления Дайю в храме почти так же сильно, как боялась возможности быть вызванной обратно в фермерский дом к Джонатану Уэйсу.
— Через неделю, — сказал американец. — Не могу дождаться. Я так много об этом слышал. Вы, ребята, благословенны, живя здесь, где начиналась церковь.
Он посмотрел на Робин и улыбнулся.
— Эй, не хочешь духовной связи?
— Она не может.
