Демир осторожно вошел в комнату. Давид все так же, развалившись, лежал на кровати.
— Девушки приехали. — Сообщил помощник.
— Хорошо. — Равнодушно сказал Стаковский, при этом даже не пошевелившись. Он не собирался встречать гостей. — Скажи… — Он замолчал, вспомнив, что не спросил имя девушки, которую выбрал на этот вечер.
— Катя. — Услужливо подсказал Демир.
Стаковский слегка улыбнулся.
— Скажи Кате, пусть идет сюда. А Анита принесет нам фруктов и, что там купила Надя. А вы устраивайтесь, где вам нравится.
Под «вы», он подразумевал Демира с его белокурой подружкой.
— Сейчас скажу. — Пообещал помощник, сияя счастливой благодарной улыбкой и, помедлив, добавил: — спасибо босс.
Через несколько секунд послышался тихий стук, дверь приоткрылась, и на пороге застыла красивая шатенка с большими глазами.
Гасан бей дал ей четкие инструкции на счет Стаковского: «не грубить, не пререкаться, быть очень вежливой, без стука не входить, не смотреть на него пока не скажет, и упаси господь хоть в чем-то отказать ему».
— Можно? — Спросила она, игриво улыбаясь.
Стаковский улыбнулся в ответ.
Катя зашла и закрыла за собой дверь.
Он был несколько разочарован, заметив, что глаза девушки не такие испуганные, как на картинке, которую демонстрировал ему торговец, но зато оценил, веселые пляшущие в них огоньки. Она не стесняясь, смотрела по сторонам, а вид у нее был живой и заинтересованный. Пока Давид, как обычно, откровенно разглядывал девушку, в дверь снова постучались. На этот раз стук был робким, еле слышным. Девушка, забыв о наказе Гасан бея, с интересом посмотрела на Стаковского. Он улыбнулся и взглядом показал, чтобы та открыла дверь. Катя потянула за ручку. За дверью, с подносом в руках стояла Анита. Увидев перед собой красивую девушку, а за ее спиной улыбающегося Стаковского, Анита потупила взгляд, а ее кожа стала пятнистой.
— Я принесла, фрукты, сладкое и воды…. — Едва слышно проговорила она и замолчала.
Никто ей не ответил. Она взглянула на девушку, потом на Стаковского, но те только улыбались. Анита не знала, что делать и что сказать, но затем, додумавшись, робко попросила:
— Могу я это поставить куда-нибудь?
Катя вновь посмотрела на Стаковского и, поняв его взгляд, отошла в сторону, приоткрывая дверь.
Анита вошла, и ее глаза заметались между столиком у кровати и низким массивным столиком у окна. В результате, выбрав второй вариант, она стала сгружать туда принесенное.
Стаковский дал знак Кате, чтобы та закрыла дверь.
Анита освободив поднос, повернулась и, глядя себе под ноги, двинулась к выходу, но ее остановил голос Стаковского.
— Останься. — Приказал он.
Анита покорно остановилась возле Кати.
В комнате наступила тишина.
Стаковский молча, разглядывал обеих женщин. «Извечные красавица и чудовище — думал он. — Насколько красивая живая одна, настолько уродлива и убога другая». На миг он снова увидел серые металлические глаза, но, не дав этому ведению завладеть собой, спросил, обращаясь к Кате:
— Хочешь выпить?
— Я нее… никогда… — начала отвечать вместо нее Анита. Она просто не поняла, что вопрос был направлен не к ней.
Пока Анита лепетала, что-то невразумительное, запинаясь и покрываясь пятнами через каждое слово, Стаковский обменялся взглядами с Катей и, поняв, что она не против, встал. Он налил четверть стакана текилы и, совершенно обнаженный, как был, подошел к ней в плотную и протянул стакан.
На этот раз Катя смутилась. Она взяла выпивку, тихо произнесла: «спасибо» и перевела взгляд на ковер, лежащий на полу.
Анита, голова, которой была опущена, и которая увидела в поле своего ограниченного зрения ноги Стаковского, вскинула глаза. Перед ней стоял красивый голый мужчина. И не смотря на то, что Анита, совсем недавно, это не только созерцала, но и ощущала, она стала окончательно похожа на пятнистую лягушку от стыда и бессознательного преклонения перед своим хозяином. Он словно ослеплял ее сиянием красоты и превосходства. Она вся сжалась и вновь уставилась на свою юбку.
Теперь Стаковский смотрел на две макушки низко опущенных голов. Он снова вспомнил об Адаре, ее свободолюбивом нраве. Покорность этих женщин разозлила его, вызвав новый всплеск животного желания растоптать, но сдержавшись, он спросил:
— Ты потанцуешь для меня?
Обе девушки подняли взгляд и тут же опустили. Катя, поняв, что спросили ее, честно ответила:
— Меня не учили, но я постараюсь.
Стаковский ухмыльнулся и обратился к Аните:
— А ты, моя красавица?
Она молчала.
Он подошел к ней совсем близко и одним пальцем провел по ее щеке, затем схватив за подбородок, вздернул голову вверх. На него уставились бесцветные, наполненные страхом глаза. Анита не могла говорить, поскольку не только ее губы, но и мозг, казалось, слиплись в один комок от ужаса.
— Ответь что-нибудь. — С угрозой попросил Стаковский.
— Меня не… учили… — начала повторять Анита слова Кати, без перерыва хлопая ресницами.
Лицо Стаковского исказилось от омерзения и презрения. Он развернулся, подошел к столу, налил полный стакан текилы и вернулся к Аните.
— Пей. — Резким движением он сунул стакан к ее губам.
