Джулия приходила в себя очень долго. Вскоре после выписки из больницы она опять начала резать руки. Школьный психолог добилась, чтобы ее взяли на все три месяца в летний лагерь от интерната, потому что Джулия была еще не готова ехать домой. Лето закончилось, но Джулия понимала, что не сможет вернуться в Мэллаби так скоро, и отец согласился оставить ее в интернате еще на год. Это был выпускной класс.
На следующий год Джулия подала документы в колледж и поступила. И хотя после рождения дочки уже не пекла торты, за время беременности она многому научилась, так что ее взяли работать в пекарню при универмаге. Отец оплачивал ее обучение, но Джулии хотелось начать зарабатывать самостоятельно.
К тому времени занятия с психологом дали желаемый результат, и когда Джулия думала о Савьере, мир вокруг уже не обращался в разъяренное алое пламя. Она вспомнила, что говорил ей Савьер. Как он мчался домой на запах тортов и пирожных, которые пекла его мама. Это дало ей надежду. Если печь постоянно, быть может, однажды — пусть еще очень не скоро — ее дочка, которая унаследовала от отца феноменальную тягу к сладкому, вернется к ней. И тогда Джулия объяснит девочке, почему отдала ее чужим людям. Но даже если она никогда не придет, до нее все равно долетит любовь Джулии.
Где бы она ни была.
И теперь, спустя почти двадцать лет, Джулия все еще слала в пространство свой неслышимый зов. Она знала, что где-то в мире есть девочка, ее дочка — и это давало ей силы жить. Она совершенно не представляла, как бы жила без этого знания.
А Савьер жил так всю жизнь.
Вот тогда она и поняла, что должна ему все рассказать.
Она-то думала, эти полтора года в Мэллаби были донельзя паршивыми.
Но оставшиеся полгода будут еще хуже.
Кто-то постучал в дверь. Джулия открыла глаза и удивилась, что на небе уже появилась первая звезда, а само небо было чернично-синим. Она встала с кровати и вышла в коридор.
— Джулия? — крикнула Стелла с той стороны двери на лестницу. — С тобой все в порядке? У тебя как-то тихо, я даже волнуюсь. Савьер, кстати, ушел. Если ты этого ждешь. — Она секунду помедлила. — Ладно. Если что, я внизу. Ну, если захочешь поговорить.
Ей было слышно, как Стелла спустилась вниз.
Проходя мимо двери на лестницу, Джулия приостановилась, но все-таки прошла дальше — на кухню.
Торт «Колибри», решила она, включая свет в кухне. С бананами, ананасами, орехами пекан и кремом из сладкого творожного сыра.
Он будет воздушным и легким, и его аромат уплывет вдаль.
Джулия распахнула окно.
Уплывет к ее дочери.
В машине была древняя кассетная магнитола.
Огромный, как корабельный штурвал, руль.
В салоне пахло микстурой от кашля.
Эмили нравилась эта машина.
Когда механик привез машину обратно, Эмили сразу уселась за руль. Но потом поняла, что не знает, куда ей ехать. И чем больше она размышляла об этом, тем ясней понимала, что ей не хочется уезжать из Мэллаби. Хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, — она не скажет об этом ни единой живой душе, — узнав о том, что мама была далеко не совершенством, Эмили сперва растерялась, потом огорчилась, но теперь даже приободрилась.
В Бостоне Далси установила недостижимо высокие жизненные стандарты, и Эмили постоянно чувствовала себя ущербной. Потому что не дотягивала, не справлялась, не могла. Иногда ее это бесило, отчего она чувствовала себя еще хуже. Но теперь оказалось, что и сама Далси не могла соответствовать этим стандартам. Во всяком случае, здесь, в Мэллаби.
Эмили сидела в машине, пока ей не стало жарко, а потом вышла. Она не могла пойти к Джулии, потому что той не было дома. Эмили видела, как она выходила. Ей не хотелось возвращаться в дом, потому что дедушка Ванс прилег вздремнуть, а новые обои с бабочками действовали ей на нервы. Она могла бы
Эмили обошла дом и остановилась на заднем дворе, заросшем какими-то сорняками чуть ли не в человеческий рост, так что беседка у леса была еле видна. Оглядевшись вокруг, она поразилась, что отделалась только порезанной пяткой в ту ночь, когда погналась за огнями Мэллаби.
Этих огней не было видно с прошлой субботы, когда они с Джулией были на озере, и Эмили даже слегка огорчалась, что их больше нет. Было бы здорово разгадать хоть одну из загадок этого странного места.
Не зная, чем еще можно заняться, Эмили принялась собирать сухие ветки, усыпавшие двор. Она сходила в гараж посмотреть, нет ли там газонокосилки, но газонокосилки не было. Зато нашлись большие садовые ножницы, и Эмили решила постричь одичавшие кусты самшита, росшие вокруг беседки.
Принявшись за дело, она вспугнула большую лягушку, которая пряталась в тени под кустом. Эмили медленно двигалась вокруг беседки, укорачивая кусты, так чтобы были видны столбы и узорчатая решетка, а лягушка следовала за ней.
Одна из срезанных веток упала прямо на лягушку. Эмили рассмеялась и наклонилась, чтобы ее поднять, и вот тогда она и увидела сердце, вырезанное на заднем столбе беседки.
