Бегущая за луной полностью

— Джулия? — спросил он, просто чтобы удостовериться, что ему это не снится.

— Нам надо поговорить.

— Прямо сейчас? — он был явно не в ударе.

Она закатила глаза.

— Да, сейчас.

Савьер внимательно посмотрел на нее. Она даже не переоделась. Была в тех же вылинявших джинсах и белой, с вышивкой, блузке в крестьянском стиле, что и на фестивале. Савьер знал, что не должен был бросать ее в лабиринте, но он разозлился. Она решила, что он хочет с ней переспать, и не более того. Да, у него было немало случайных женщин и одноразовых вспышек страсти, но с Джулией все иначе. Он хотел большего. Хотел, чтобы все было по-настоящему. Хотел быть с ней честным. А ей это было не нужно.

— Ты что, пьяна?

— Нет. Я в бешенстве.

— Ага, хорошо. А то я уже испугался, что с тобой что-то не так, — он отступил от двери, освобождая проход. — Заходи. — Это было машинальное действие, и Савьер сообразил, что происходит, только когда Джулия переступила порог и прошла по короткому коридору в гостиную. Вот она, Джулия. У него дома. Мечта сбылась. Но он совершенно не представлял, что делать дальше.

Свет горел только на кухне, на вытяжке над плитой. Он проникал и в гостиную, но там все равно было сумрачно. Джулия огляделась по сторонам и легонько кивнула, как будто его дом был точно таким, каким она его и представляла. Как будто здесь витал дух элитарности и богатства, который ей не понравился.

— Это насчет той важной вещи, которую ты собиралась сказать? — Савьер вдруг испугался, что так и есть. Сейчас она скажет ему эту важную вещь — последнее, что она собиралась сказать, — и больше уже не захочет иметь с ним дела?

Джулия повернулась к нему, удивленно нахмурившись:

— Что?

— На прошлой неделе ты принесла мне торт и сказала, что начала печь торты из-за меня. А еще ты говорила, что хочешь сказать мне одну важную вещь. Но прибережешь ее на потом. «Потом» уже наступило?

— Нет, это тут ни при чем. С чего бы мне вдруг из-за этого психовать?

Он вздохнул.

— Не знаю, Джулия. С тобой никогда не угадаешь.

Она принялась ходить взад-вперед.

— Я спокойно жила, пока ты мне не рассказал о своих переживаниях. Я уже не могла на тебя злиться. Даже прониклась к тебе. Ну, почти… Почти стала тебе доверять, — женщина невесело усмехнулась. — А ты обвиняешь меня в каком-то коварстве.

— Ты о чем?

— О том, что ты сегодня сказал.

Он потер рукой щеку.

— Освежи мою память.

— Ты сказал, что я подпускаю тебя к себе, лишь потому что собираюсь уехать. А потом ты сбежал от меня.

— А, ты об этом.

— Я говорила о другом. И если бы ты не сбежал, я бы тебе объяснила. Впрочем, неважно, что я хотела сказать. Даже если бы все было так, ну и что?

Савьер уже начал думать, что это не он туго соображает со сна. Это она несет полную дичь.

— Прошу прощения?

— Даже если бы я подпустила тебя к себе лишь потому, что собираюсь уехать, и что с того? Почему тебе это так важно? Ты пытался забраться ко мне в трусы с тех пор, как я сюда вернулась, и почему мой отъезд должен тебе помешать? В прошлый раз тебя это не остановило.

Его бросило в жар. Она задела его за живое.

— Просто для сведения: ты сама знаешь, что я мог бы забраться к тебе в трусы когда угодно. — Он подошел к ней вплотную. — Потому что я знаю, как это делается.

— Ну, так прямо сейчас и попробуй. — Она пыталась храбриться, но ее голос дрогнул.

— Я хочу и сюда тоже, — он прикоснулся к ее виску.

— Ты уже там.

— И сюда, — положил ладонь ей на грудь, прямо над сердцем, которое бешено колотилось. От ярости? Страха? Или вожделения?

Она резко отшатнулась.

— Больше этого не повторится.

— Чего?

— Ты не проберешься ко мне в сердце. Не заморочишь мне голову и не заставишь поверить, что это по-настоящему. Что это навсегда. После первого раза я много лет приходила в себя. И ты не заставишь меня поверить, что теперь все иначе. Ты не будешь мне ничего обещать. И я тоже ничего тебе не обещаю. Так что все эти уловки: «Оставайся, потому что ты не так близко, как мне бы хотелось», — они не прокатят. Знаешь, насколько все было бы проще, если бы тогда ты пообещал мне только одну ночь? Ту ночь? Знаешь, как я тебя ненавидела за то, что, ты заставил меня поверить, будто любишь меня?

— Джулия…

— Нет. Обещай мне одну ночь. Не обещай любить меня. Не проси остаться.

К черту приличия и благородство. Он шагнул к ней, сгреб ее в охапку и поцеловал, больше не в силах сдерживать свою страсть. Ему казалось, что его подхватил и понес мощный, неудержимый поток, которому невозможно сопротивляться. Впрочем, сопротивляться ему и не хотелось.

Он взялся за низ ее блузки и медленно поднял вверх. Когда его руки скользнули по ее голой груди, Джулия выгнула спину. Он прервал поцелуй. Она зарылась пальцами ему в волосы, словно пытаясь его удержать.

— Господи, ты пришла сюда без бюстгальтера, — выдохнул Савьер.

Он прижал ее спиной к стене и снял с нее блузку, стащил через голову и отшвырнул прочь. Джулия принялась ерзать, прижимаясь к нему. Он застонал. Они двигались в едином ритме, словно уже занимались любовью, хотя их еще разделяла одежда.