Женщина в черном плаще даже не собиралась выяснять, кто сорвал ее траву. Она вскинула руки к темному ночному небу, в ее ладонях ярко сверкнуло, и в Мунна нацелено полетел сверкающий огненный шар. К счастью, чародей был готов к отражению атаки, поэтому сосредоточился и отвел огонь в сторону. Сгусток пламени угодил в трухлявую березу, ствол которой тут же разнесло в пыль. Колдунья разъярилась еще пуще. Она завертелась и стала одну за другой метать в Мунна голубые молнии. Чародей неизмеримыми усилиями разбивал их, уклонялся, увиливал. На собственные выпады времени не оставалось. Длинная седая борода мага почернела, местами выгорела, но сумасшедшие атаки все продолжались. Вокруг уже собрались люди, подоспел вождь, воины с мечами и луками. Но каждый, кто пытался подойти ближе, получал яростный отпор неведомой силищи и отлетал на несколько четов назад. Стрелы врезались в невидимый щит и падали на землю, некоторые даже ломались. Однообразный поединок этот продолжался, как казалось Мунну, уже целую вечность, хотя между тем прошло что-то около двух-трех минут. Минута, как известно, не час, но сегодня чародей был готов в этом усомнится, ведь эти минуты забрали у него столько сил, сколько никогда прежде не забирали целые часы. - Эй ты, дурочка! - закричал Костоправ во все горло. - Сожжешь же свою траву вместе с ним! Удивительно и странно, но слова эти на ведьму подействовали, и она смутилась, тут же перестала швырять в Мунна свои молнии. Чародей облегченно перевел дыхание, держась за горло, произнес, шипя от изнеможения, обращаясь к колдунье: - Зачем так сразу? Можно ведь и помягче. - Зачем ты сорвал мою траву!? Опять по земле застучали желуди. Люди с криками затыкали уши, у одного из вояк даже пошла носом кровь. Еще один упал на колени, отчаянно задергался, словно в агонии. Мунн вынул из-за пазухи мешочек, достал оттуда драгоценный Тирлич, протянул в сторону ведьмы. - Тебе это что ли надо? Ну возьми, мне не жалко. Только больше не кричи так, а то не отдам! Колдунья вытянула к Мунну свои белые руки, ухоженные длиннющие ногти были покрашены в черное, кожа, также как и на лице, казалась холодной бледной и нежной, без единой морщинки или царапинки. Мунн оторвал один листочек, натер им ладони. - Иди же, возьми. Ведьма закусила нижнюю губу. Гнев в глазах ее мгновенно потух, сменился глубочайшим изумлением. Она смотрела на Мунна с жалостью, как мать обычно смотрит на своего маленького сына, который ушибся или поранился. Но все это длилось недолго. Лекарь, который сразу все сообразил и понял, быстро показал лучникам, чтобы немедленно дали залп, и они его дали. И не один. Прекрасную женщину за один миг проткнули десятки стрел. Ведьма упала на колени и мгновенно умерла. Грустный и мрачный Мунн подошел к ней, опустился на одно колено. Некоторое время смотрел ей в лицо, прямой взгляд был унылый и опечаленный. Чародей протянул руку, ласковым движением кончиков пальцев закрыл женщине глаза. Потом Мунн поднялся, отдал приказ закопать женщину, после чего с поникшей головой побрел в сторону общего лагеря. По дороге ему встретился Костоправ, который с интересом спросил: - Что такое, Волшебник? Чему ты так сокрушен? - Вот те на, Тирлич, - покачал головой Мунн. - Ведьма, а умерла с доброй улыбкой на лице. - Ну и что? Тебе жалко ведьму? - Она была красивая. - Ну и что же с того? Не поверю ни за что, чтобы ты просто так жалел кого-то, пусть даже красивую женщину, пусть даже ведьму! Мунн удрученно вздохнул, сказал подавленно: - Да, ты прав. Я расстроился, потому что узнал ее. - Вы были знакомы? - Еще как! Но это было очень давно! Очень! Еще до того, как я встретил Земеля. Тебя, Костоправ, тогда еще и не было. - Но она ведь такая молодая? - Да. Она вечно была молодой. - Но почему она не узнала тебя? Мунн горько усмехнулся: - Смеешься? Ты знаешь, сколько лет прошло? Я постарел, изменился, да и темно тут, даже я разглядел ее не сразу. - Но как же так? Она ведь колдунья? - Ну и что? - Должна узнавать сразу, хоть и много времени прошло! - Ничего она никому не должна. Когда все уже успокоилось и люди разошлись по шатрам, лекарь спросил у чародея: - Мунн, помнишь, а ты ведь понял, что дело плохо, еще до того, как она появилась? - Ты прав. Это все это место и эта трава. Эта трава принадлежала ей, а ты ее сорвал. Она, может быть, ждала этого момента целую вечность, пока эта Тирлич вырастет здесь, но так и не дождалась. - А почему здесь? - Видишь ли, Тирлич растет только у Мирии, в особых местах, поэтому ведьмы и колдуны поделили эти места на части и каждый трепетно ждет, что Тирлич вырастет именно у него. Костоправ прямо опешил: - Так значит, мы сегодня дрались в таком самом месте? Мунн кивнул: - Я сам этого сначала не понял, но выходит, что так оно и есть. Мало того, ты еще добыл бесценную тирлич! Лекарь оскалился: - А ты ее у меня отнял! Главный волхв полез за пазуху, руки дрожали, он проговорил безрадостным голосом: - Ладно уж, ежели ты мне помог с ведьмой, то я разделю с тобой находку. Бери свою часть и пойдем спать.
