— Потому что в ночи полной луны они способны превращаться в волков. Ну знаешь, подобно перевертышам, слышал о таких? Племена догров, у простолюдинов их называют людьми леса. Они тоже умеют перекидываться волками. Так вот и оборотни могут. Но это бывает редко, сегодня луна неполная, к тому же она скрыта облаками… Стой!
Турифей замер.
— Что? — коротко спросил мальчик, сердце его забилось чаще.
— Они нас все-таки заметили, теперь крадутся следом. Видать, голодны, давно уже не охотились волками.
К лицу Творюна прилила горячая кровь, в груди колотилось, ноги тряслись.
— Что это с тобой? — удивился Турифей. — Я чувствую, как от тебя исходят волны страха! Не бойся, это же не змей! Сейчас мы их…
Но старик не успел договорить. Что-то большое и твердое мелькнуло во тьме и ударило его прямо в затылок. Он издал протяжный стон, покачнулся и рухнул на снег лицом вниз. Спустя мгновение, он замер.
— Турифей! — закричал Творюн отчаянно, упал на колени и стал изо всех сил теребить старого северянина. Но тот по-прежнему оставался лежать без всяких признаков сознания.
Творюн отступил в сторону, в страхе огляделся. Никого не было видно, вокруг стояла почти мертвая тишина. Прошло несколько мгновений. Вдруг из темноты, со всех сторон: из-за древесных стволов, кустов, сугробов, пеньков стало вылезать множество маленьких волосатых уродливых фигурок с кривыми ногами и короткими ручками. Горбатые, шипящие, щелкающие зубами — они заставляли Творюна трепетать всем своим существом.
Их было очень много…
Оборотни подступали медленно и осторожно, заметно побаиваясь застывшего у ног мальчика тела лохматого старика. Тот хоть и лежал без движения, все равно так и светился магией, а маленькие существа явно видели ее и побаивались. Они знали, что с ними будет, если этот старый маг вдруг очнется.
Но Творюн в тот момент не понимал этого, его мысли сковал страх. Маленькие, узенькие, горящие хищным голодным светом глазки десятков существ, подступающих со всех сторон, сводили его с ума. Он кожей ощущал все эти голодные взгляды, которые так и падали на него отовсюду. Это было ужасно. Просто ужасно. Неужели все кончено, неужели через минуту ему суждено погибнуть, стать добычей этих скверных созданий, что разорвут его на части в одно мгновение, а потом еще подерутся за остатки? Неужели…
— Нет! Не надо!.. — отчаянно вырвалось у Творюна. — Нет!
Оборотни, завидев, что жертва паникует, начали надвигаться еще быстрее. Страшное кольцо стремительно сужалось. До конца оставалось совсем немного. «Нужно что-то делать!» — кричали мысли мальчика. Но страх брал свое, не давая даже шелохнутся. Творюн старался перебрать в голове кое-какие заклинания, которым уже научил его старик, но ничего не выходило, нить мыслей каждый раз обрывалась, словно ее кто-то умышленно рассекал ножом.
Время таяло. Оборотни не останавливались. Чем ближе они подходили, тем труднее Творюну становилось думать. Он сходил с ума.
Сквозь дебри темного леса проворно продиралась фигура. Горячий пот сплошным потоком лил со лба, срывался с оголенных плеч, падал на снег. Человек этот был огромен, а сейчас, когда несся сломя голову, это было еще более очевидно. Трещали толстые ветви, приминался снег, слышалось прерывистое дыхание.
«Я успею!» — повторял он, скрежеща зубами.
Теперь осталось совсем немного. Оборотни всего в двух шагах. Вот они уже тянут к Творюну свои короткие, но наверняка очень цепкие пальцы. Еще мгновение, и они схватят его…
Внезапно мальчик как будто взорвался изнутри. Он почувствовал! Почувствовал! Что есть оно, спасение, и спаситель его приближается и скоро будет здесь! Нужно только продержаться еще немного! Боги! Совсем немного, и они останутся живы!
Один только миг и страха уже не было и в помине. Он растворился, тяжелые оковы упали, разум просветлел. Творюн раскинул руки в стороны. Нечего медлить — надо действовать — отбиваться и вырываться столько, на сколько хватит сил.
Внезапно где-то в стороне затрещало, донесся воинственный крик. Оборотни заметно ослабили свои хватки. Сначала насторожились, ну а потом и подавно предались смятению и бросились в рассыпную. Кто куда.
К их несчастью, для некоторых было уже поздно и кое-кому не повезло. Здоровяк, появившийся невесть откуда, не собирался никого жалеть. Он громил и крушил, размахивая исполинской дубиной, глаза его горели гневом, а руки так и мелькали, отчего в воздухе громко свистело. Сам он — рычал, как волк, и ревел, словно раненый зверь. Он давил маленьких тварей ногами, бил кулаком, хватал за что попало. Его огромная дубина обагрилась кровью, снег местами почернел…
Ягр успокоился только тогда, когда бить было уже некого. Кто смог — убежал в чащу, скрылся среди деревьев, забился в укромное место, а кто не смог — тот так и остался лежать здесь, навсегда.
