Как только корчмарь хлопнул дверью, Тора стала осматривать шкатулку, вертела в руках, щупала. Коробочка была красивая: черного цвета, расписная, с большим таинственным знаком на крышке.
— Откроем? — поинтересовался Мерко наивно.
— Не стоит.
— Почему?
— Потому что не стоит! Пока не узнаем, кто был тот парень, который передал ее. Я итак уже поняла, от кого это послание, а открывать послание от него — быть мертвецом!
Мерко положил руку Торе на плечо, она резко отстранилась, отвернулась.
— Не трогай меня.
Он сконфузился, молчал.
— Что? — коротко спросила она.
— Если я уж иду с тобой, почему бы тебе не рассказать мне, кого мы собираемся искать в этом городе?
Девушка вздрогнула, и Мерко заметил это. Он кожей ощущал, как внутри она спорит сама с собой, решает, что сделать, что сказать.
— Не могу.
— Почему?
— А почему ты идешь со мной, ты можешь мне это сказать? Ты мне помог, вывел из леса, но зачем идешь дальше? Прости, но я тебя с собой не звала, поэтому не спрашивай меня, зачем я здесь. На самом деле, Мерко, мы должны расстаться прямо сейчас, потому что ты поступаешь глупо.
— Чем же? — Мерко нахмурился. В груди все сжалось.
— А разве не глупо просто идти за мной? Зачем тебе это? Возвращайся лучше в свой лес. Зачем тебе знать что-то про меня? Мы такие разные.
— Ты и вправду знаешь того, кто передал шкатулку? — ответил вопросом на вопрос Мерко. Он отвел взгляд, но голос, ставший тихим и хриплым до неузнаваемости, все же выдал его.
Тора со злостью посмотрела на него.
— А тебе-то что?
— Да так.
Девушка отвернулась, проговорила тихо:
— Прощай. Корчмарю мы заплатили, так что подожди пока я уйду, а затем уходи сам. Зачем тебе знать что-то про меня, тебе этого не надо. У тебя своя жизнь, у меня своя. Прощай, ирб Мерко.
Сказав эти слова, она развернулась и уверенными шагами проследовала из комнаты. Мерко еще слышал ее затихающие шаги, когда подтянул ременную перевязь, на которой висел меч, и проговорил:
— Просто, ты мне нравишься.
С этими словами он осторожно вынырнул в коридор, огляделся и был таков.
— Армы! Армы! — отчаянно закричал воевода Геррам. Он стоял на высоком холме, взгляд его был устремлен вниз. Там, пока еще далеко, среди деревьев мелькали фигуры в красном.
Армы приближались, размахивая длинными мечами, копьями, алебардами, палицами и прочим устрашающим оружием. Еще дальше синела река, у берега выстроились в один ряд десяток лучников.
— Армы внизу! К оружию! Скорее! Армы бегут сюда!
Геррам увидел, как с другой стороны холма, где находились ирбы, зашевелились, послышались крики, лязг обнажаемых мечей. Повозки встали, воины бежали на холм, чтобы встретить врага, женщины и дети бросились в чащу леса.
Когда почти вся мужская часть ирбов оказалась на холме рядом с Геррамом, армы были уже недалеко.
— Откуда они? — зарычал Ниакар, негодуя.
— Похоже, предполагали, что мы попытаемся уйти, поэтому отослали в ближние леса отряды.
— Их не так много! — крикнул вождь ободряюще. — Вперед, свободные ирбы!
Мунн выглядел взъерошенным, волосы встали дыбом, но в глазах горел огонь борьбы, да и посох уже запылал ярким ослепляющим светом.
— Начнем со стрел, — проговорил Мунн. — Их лучники далеко, нас не достанут. А вот наши могут уложить первые ряды.
— Хочешь принять их прямо здесь? — спросил Геррам.
Главный волхв кивнул:
— Ты воевода, тебе и решать.
Воевода с сомнением взглянул на вождя. Тот уверенно произнес:
— Да, Геррам, твой брат прав, глупо выступать вперед, под обстрел лучников. Примем бой здесь!
— Но если мы возьмем верх, лучники убегут!
— А так мы можем вовсе не взять верх!
Разговор прервался, так как головы первых армийских ратников уже показались над зарослями терновника. Тот час же запели тетивы массивных луков, в бой были пущены первые стрелы. Несколько армов упали замертво, двух ранило, а один обратился в бегство. Армов становилось все больше. Полетели вторая, третья, а затем и четвертая партии стрел. Воины в красном падали, как подкошенные. Но один все же ухитрился и прорвался на порядочно близкое расстояние, даже успел замахнуться, чтобы бросить тяжелое копье, но тут ноги дернулись, подкосились, оружие выпало, и он рухнул с торчащим из глаза ярким оперением. Стрела попала прямо в глазное яблоко, пронзила мозг, а затем и кость, после чего вышла наружу с другой стороны и остановилась.
— В атаку! — прохрипел Мунн.
Теперь расстояние сократилось настолько, что можно было начинать ближний бой. Лучники бросили луки, освободили спины от тяжелых колчанов и, взявшись за мечи и топоры, бросились на врага вместе с остальными.
По численности ирбов было ощутимо больше, на их стороне был опыт многих боев и умения, зато на стороне противника стояла не знающая пределов сила, носящая название молодость.
