Ричардс устало прикрыл глаза. Глянцевая фотография 8х10 появилась снова. Открыл. Закрыл. Фотография пропала. Он подождал, и, когда удостоверился, что она не вернется (тут же), открыл глаза и включил Фри-Ви. Экран зажегся, и на нем появился Киллиэн.
– Ричардс, – Киллиэн наклонился вперед, не делая ни малейших попыток замаскировать свое напряжение.
– Я решил принять ваши условия, – сказал Ричардс. Киллиэн откинулся и улыбнулся одними глазами.
– Я очень рад, – сказал он.
– Господи, – сказал Ричардс. Он стоял на проходе в кабину пилота. Холлоуэй обернулся.
– Привет.
Он говорил с кем-то, под названием Детерит Уор. Данинджер пил кофе. За сдвоенными пультами управления никто не наблюдал. Однако они поворачивались, откидывались и переключались так, как будто их трогали руки и ноги призраков. Стрелки качались. Лампочки мигали. Казалось, что продолжается непрерывная загрузка и выдача данных в компьютере – сама по себе.
– Кто ведет самолет? – спросил завороженный Ричардс.
– Отто, – сказал Данинджер. – Отто?
– Отто – автопилот. Понял? Дешевый каламбур. – Данинджер вдруг засмеялся. – Рад видеть тебя в нашей команде, дружище. Ты не поверишь, но нашим ребятам пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться до тебя.
Ричардс безразлично кивнул. Холлоуэй прервал наступившую неловкую паузу. – Отто тоже достает меня. Даже после двадцати лет знакомства с ним. Но он стопроцентно надежен. Правда, сложен, как черт. Рядом с ним любое из старых устройств выглядело бы, как… ну, как ящик с апельсинами рядом с Чиппендейловским бюро.
– В самом деле? – Ричардс всматривался в темноту.
– Да. Вы задаете ему ПН, пункт назначения, и Отто берется за дело, с помощью голосового радара, и так весь путь. Пилот не требуется, правда, не считая взлета и посадки. И в случае неприятностей.
– А многое ли вы сможете сделать, если случится неприятность? – спросил Ричардс.
– Мы можем помолиться, – сказал Холлоуэй. Возможно, он замышлял это как шутку, но в этой кабине это прозвучало со странной искренностью.
– Неужели эти колеса действительно управляют самолетом? – спросил Ричардс.
– Только движением вверх-вниз, – пояснил Данинджер. – Педали контролируют движение налево-направо.
– Это похоже на детский педальный автомобиль.
– Немногим более сложный, – сказал Холлоуэй. – Здесь просто чуть побольше кнопок, скажем так.
– А если у Отто крыша поедет?
– Ничего не случится, – сказал с ухмылкой Данинджер. – Если это и произойдет, ты просто возьмешь управление на себя. Но компьютер никогда не ошибается, приятель.
Ричардс хотел уйти, но вид вращающихся штурвалов, перемещающихся кнопок и педалей удерживал его. Холлоуэй и Данинджер вернулись к своим делам – непонятным цифрам и приемникам, в которых слышались фоновые электрические разряды. Холлоуэй однажды обернулся, он казался удивленным тем, что Ричардс все еще здесь. Он усмехнулся и показал в темноту.
– Ты скоро увидишь Хардинг, скоро прибудем. Мы уже почти на месте.
– Когда же?
– Ты сможешь увидеть огни через пять или шесть минут.
Когда Холлоуэй обернулся в следующий раз, Ричардс уже ушел. Он сказал Данинджеру:
– Я буду очень доволен, когда мы приведем этого парня в чувство. Это просто привидение.
Данинджер угрюмо опустил голову; на его лице мелькали зеленые вспыхивающие отсветы от контрольных приборов.
– Ему не понравился Отто. Ты понял это?
– Я понял, – сказал Холлоуэй.
Ричардс брел вниз по узкому коридору, где едва мог протиснуться человек. Фридмен, связист, не поднял глаз. Донахью тоже. Ричардс шагнул в переход и остановился.
Запах кофе был сильным и приятным. Он налил себе чашку, добавил немного сгущенных сливок и сел на одно из незанятых кресел для стюардесс. Кофейник фирмы «Силекс» булькал и пускал пар.
В прозрачных холодильных контейнерах находился полный набор роскошных замороженных блюд. Бар был уставлен крошечными бутылочками из тех, что предлагают в самолетах.
«Человек имеет право на хорошую выпивку», – подумал он. Он отхлебнул кофе. Кофе был крепкий и вкусный. Кофейник булькал.
«Я здесь», – подумал он и хлебнул. Да, без сомнения. Он был здесь, и он просто потягивал кофе.
Всю посуду аккуратно убрали. Раковина из нержавеющей стали, сияющая, как драгоценный камень в оправе. И, разумеется, этот «Силекс» на плите, булькающий и пускающий пар. Шейла всегда хотела такой. «Силекс» всегда с тобой, утверждала она, улыбаясь. Он плакал.
На борту был крошечный туалет, где раньше мелькали попки стюардесс. Дверь была полуоткрыта и он мог видеть все, что было внутри, вплоть до голубой, тщательно продезинфицированной воды в бачке. Испражняйтесь со скромным комфортом на высоте 50000 футов.
Он допивал свой кофе, смотрел на то, как булькает и выпускает пар «Силекс», и плакал. Его плач был очень спокойным и совсем беззвучным. Плач и кофе закончились одновременно.
