— Но ведь полиции неизвестно, что я здесь. В вашей лечебнице. Иначе бы меня уже сцапали. Как волк зайца — бывшие коллеги по Управлению не стали бы тратить время зря. Укройте меня. Пока я не решу, что делать дальше.
— Нет. — На этот раз Исидор покачал головой более решительно. — Если сейчас они и не знают, что вы здесь, то скоро узнают. А я не могу так рисковать. У меня есть д-другие обязанности. Сохранение вашей шкуры в целости не входит в их число.
— Так, значит, все это были пустые разговоры? — Горечь в голосе, словно желчь булькает под языком.— Вся ваша забота о живых существах-будь то люди или нет... Похоже, это не распространяется на блейдранеров.
— О, разве7 — Исидор нежно потрепал механического кота по грудке.— Создания, которым я помогаю: репликанты, люди, кто бы то ни был,— они не напрашивались на те неприятности, которые с ними произошли. Вы же действовали по собственной воле. Охотник не должен жаловаться, если сам становится дичью. Теперь вы поймете, к-каково это. Убегать, чтобы выжить. Бояться.
Жить в страхе. Декарду слышался другой голос — старая запись в памяти: «Вот каково этобыть рабом».
— Ничему новому я не научусь.
— Какая жалость! Ведь прекрасная в-возможность! — Исидор пересадил механического кота на стол, последний раз погладил создание по блестящей голове. Оно замурлыкало громче.— Однако... может, все-таки научитесь. Чему-нибудь стоящему. Например, как быть человеком.— Он протянул руку и нажал маленькую кнопку на столе.— Я делаю вещи настоящими. Насколько они вообще могут ими быть. А вы, по большому счету, никогда не были реальным. Теперь у вас есть шанс.
Декард знал, для чего предназначалась эта кнопка. Верзила, доставивший его сюда — тяжелые шаги уже, возможно, раздаются по коридору,— направился к двери офиса.
Кресло будто стало ловушкой, уже захлопнувшейся,— он не смог усидеть в нем. Вскочил, взбудоражив адреналин в венах. И обнаружил, что пристально рассматривает снимки покойного Ганнибала Слоута: старую фотографию и пожелтевший кусочек газеты. С шевелюрой и полный на фотографии, лысый и совсем разжиревший на газетной вырезке. Время оставило свои следы в этом призрачно-реальном мире.
Декард не смотрел на покойного Слоута, основателя ветеринарной лечебницы Ван Несса.. Вблизи — нос всего в нескольких дюймах от стены — ему удалось разглядеть других людей на снимке. В подписи шла речь о коте по имени Джинджер, может, и настоящем, приготовившемся лететь к звездам: «Контрольная проверка перед полетом в систему Проксимы».
Брюзгливого вида животное свисало из рук покойного. Другой мужчина на фотографии мог быть кем угодно; его Декард не узнал.
Женщина на старой вырезке была... Рейчел.
Нет... Он закрыл глаза, перебирая мысли. И не Сара. Женщина была матерью Сары, Рут. И матерью Рейчел тоже вроде бы. Выглядели они примерно одинаково: двойняшки, тройняшки. Единственная разница заключалась в том, что темные волосы Рут были коротко подстрижены, лишь небольшой хвостик оставался на затылке. Практичная прическа, впору взобраться на борт «Саландера-3» — именно этому была посвящена фотография — и отправиться к Проксиме вместе с мужем, Энсоном Тиреллом, и апельсинового цвета котом. И, возможно, первыми клеточками их дочери, уже растущей в лоне Рут.
Чета выглядела сияющей и счастливой в этом ярком мире прошлого, окрыленная надеждой найти другой мир где-то среди звезд.
— Почему они вернулись? — вырвался невольный вопрос. Никакого ответа.— Почему они вернулись в этот мир? В этот мерзкий мир? — Мерзкий,даже если бы здесь, на Земле, не ходили бы по улицам полицейские — и он когда-то был таким,— жаждущие его смерти.
— Я не знаю,— раздался из-за спины голос Исидора.— Никто не знает. Это загадка. Может быть, Сара знает. Может, вы как-нибудь спросите у нее об этом. Если когда-нибудь снова п-представится такой случай.
Декард бросил взгляд через плечо. Времени ни на что не оставалось, он уже слышал шаги, потом открылась входная дверь. Мужчина в темной форме, пилот челнока, доставившего его сюда.
— Мистер Декард уходит. — Исидор погладил механического кота на столе, не глядя ни на кого из них, будто ему вдруг по непонятной причине стало стыдно.— Проводите его, пожалуйста.
— Рад стараться.— Пилот крепко обхватил руку Декарда и потащил за собой.
Всего через пять минут он оказался с наружной стороны большой и тяжелой двери, усеянной шляпками болтов. На улице. Звуки грузового цеха лечебницы эхом отдавались в узком ущелье прилегающих зданий.
Мельчайшая пыль Мохавской пустыни вздымалась вокруг ботинок, жаркий ветер сгребал из нее миниатюрные дюны в пустых сточных канавах.
Декард откинул голову назад, глядя прямо на солнце, позволяя его ослепительному сиянию обжечь глаза. Два ручейка слез блеснули перед тем, как испариться.
Далекая точка пересекла солнечный диск.
