Нойес поежился. От угроз Кравченко перешел к уговорам, но цель осталась той же. Это могло случиться в любое время: трансплантат мог перехватить контроль над телом и даже навсегда уничтожить личность Нойеса, после чего Кравченко остался бы единственной личностью в теле Нойеса-зомби. В этом было истинное возрождение: уничтожить своего хозяина, снова получить свое собственное тело и наслаждаться этим миром, используя все органы чувств. Задачей Нойеса было не дать Кравченко возможности уничтожить себя.
Солнце превратилось в колбу с карнифагом.
Только протянуть руку, думал Нойес. Схватить ее. Сделать глоток. Показать ему, на что он способен.
Пот ручьями струился по его телу. Он представлял, как на его коже набухают и лопаются пузыри, как растворяются его кости. Окружающие, видя, что он покачивается, начали с беспокойством поглядывать на него. Нойес кланялся и улыбался своей сестре, Елене, Ровене Овенс. Мол, я в порядке. Все в полном порядке. Может, немного перегрелся на солнце, но ничего серьезного, все хорошо, не стоит беспокоиться.
Кто-то закричал.
Сперва Нойес подумал, что кричат из-за него, что в своем полуобморочном состоянии он либо умер, либо распался на куски, растворился, или все-таки схватил солнце. Но он по-прежнему стоял на ногах, и никто уже не глядел в его сторону. Внимание всех было приковано к морю. С большим усилием он повернулся посмотреть, что произошло.
— Он потерял контроль! — кричала Ровена Овенс. — Помогите ему, кто-нибудь, помогите ему!
Нойес увидел, что Натаниэль Овенс уже доплыл до рифа, до той его части, где светло-коричневая коралловая масса лежала у самой поверхности воды и даже в нескольких местах пробивалась на поверхность. И там беспокойные, несовместимые личности в его голове взбунтовались. Теперь Овенс бился об острые как бритва кораллы, подпрыгивая и падая на них, как загарпуненный дельфин, то выпрыгивая из воды и дергая ногами в воздухе, то исчезая из вида, чтобы появиться и снова упасть на кораллы. На его коже уже были видны глубокие порезы. Снова и снова он бросался на риф, а затем, упав на одну из выступающих из воды частей рифа, начал извиваться в безумном танце.
— Он разрежет себя на куски, — сказал Дэвид Лоэб.
— Кровь попала в воду — скоро появятся акулы, — заметил Сантоликвидо.
Кравченко в голове Нойеса засмеялся.
«Видишь? Видишь? Погоди, и ты дождешься!»
— Нет, — прошептал Нойес. — Тебе этого со мной не сделать никогда!
От собравшихся отделилась Риза Кауфман. Она молча стояла неподалеку и была заметно обеспокоена безумным поведением Овенса. Затем обнаженная, словно темно-коричневая торпеда, она метнулась через пляж к воде и поплыла в сторону рифа. Вода почти полностью скрывала ее тело, над поверхностью показывалась то нога, то лопатка, то стройное бедро девушки. Она доплыла до Овенса. Он стоял на рифе, готовясь к новому сумасшедшему сальто, и вода едва достигала его колен. Темная венозная кровь блестела под густым слоем волос, покрывающих его тело. Риза вскарабкалась на риф рядом с ним, крепко схватила за плечи и развернула его.
Контакт ее маленьких, упругих грудей с покрытыми шерстью телесами Овенса казался отталкивающим. Вдруг, чрезвычайно ловко, девушка отшвырнула оглушенного, залитого кровью мужчину в сторону от острых кораллов и потащила его к чистой зеленоватой воде ближе к берегу. Он был в безопасности. Раздался радостный крик толпы.
В этот самый момент Нойес почувствовал, что небеса раскололись на куски и солнце упало к его ногам. Он подобрал его и проглотил. Ошеломленный галлюцинацией, он упал на землю и бесконтрольно забился в конвульсиях. Мир потемнел. Его конечности колотили по земле. Кравченко выл от удовольствия.
Он почувствовал рядом с собой тепло нежной женской плоти.
— Тихо, тихо, тихо. Все будет хорошо.
Рядом с ним была Елена Вольтерра. Его голова покоилась на ее пышной груди, он всхлипывал и дрожал всем телом.
— Ему нужен воздух, — сказал чьей-то голос.
Нойес несколько раз открыл и закрыл глаза, затем отчаянно вцепился в Елену.
— Меня зовут Кравченко, — сказал он. — Джеймс Кравченко.
— Кравченко мертв, — сказала Елена. — Вы Чарльз Нойес.
— Да. Да. Чарльз Нойес. Кравченко мертв.
— Отдохните, — прошептала Елена. — Спокойнее. Спокойнее.
— Отдохните… Я Чарльз Нойес. Да.
— Скоро вам будет лучше.
Его руки коснулся холодный ультразвуковой шприц. Не спиртное, а обезболивающее, понял Нойес. Он увидел Будду-Теруку с тремя головами и шестью руками, твердо стоящего на своих четырех ногах. Правое лицо его было белым, левое — красным, а среднее — темно-коричневым, тело его испускало потоки лучей, девять глаз его были широко открыты, брови дрожали как молнии, огромные клыки блестели и цеплялись друг за друга.
— Я Чарльз Нойес, — сказал Нойес.
«Передай Елене крепкий поцелуй за меня», — услышал он голос Кравченко.
Глаза Нойеса закрылись. Он больше не чувствовал боли.
Был вторник, утро. Риза вошла в офис Сантоликвидо и остановилась в дверях. Он был занят вводом данных в компьютер. Наконец он взглянул на нее и сказал:
— А вот и наша маленькая героиня. Заходи, заходи, садись.
